Юнона и Ассоль: «Алые паруса» М.Дунаевского-М.Бартенева, А.Усачева в РАМТе, реж. А. Бородин

РАМТ | Спектакль: Алые паруса

Полтора года назад мюзикл по «Алым парусам» я видел в Петербурге в «Балтийском доме» — ставил его сын Баниониса, главную роль играла дочка Латенаса, музыка Фаустаса Латенаса, впрочем, была еще ничего, по крайней мере одна песенка там мне понравилась, но в целом зрелище было убогое, на самодеятельном уровне, что вдвойне странно смотрелось в нарочито «европейских», характерных для литовского театра декорациях:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1224677.html

Внешне сценография Станислава Бенедиктова отчасти напомнила мне питерский спектакль: тоже серые панели, тоже железные бочки, основная конструкция — фрагмент, точнее, обломок корабельного остова, с изнанки больше напоминающий шлюз или резервуар, а сверху над ним нависают «паруса» из жести, тоже проржавевшие, осыпавшиеся и обнажившие сетку-арматуру. Но в остальном рамтовские «Паруса» ничуть не похожи на «балтийские», начиная с материала. Неплохая и потенциально достаточно хитовая музыка Дунаевского, по большей части приличные куплеты (Усачев сейчас много и успешно работает в этом направлении, это уже вторая его за короткий срок премьера, недавно вышла «Зубастая няня»). Однако различие даже не в качестве материала и не в уровне исполнения (кстати, пока большинству актеров РАМТа с явным трудом даются вокальные партии), а в самой концепции. Серый резервуар, занимающий большую часть сцену, вместо воды наполнен грубостью, злобой и болью, образ моря здесь с самого начала выведен на символический, экзистенциальный уровень. Немногим удается ходить по водам аки по суху — уже в своеобразном «прологе» можно видеть, как ступает по плечам артистов ансамбля, как по волнам, Эгль (Алексей Блохин) — это он расскажет Ассоль сказку про капитана Грея и Алые Паруса. Знает Ассоль и истории про других капитанов — про Немо, про Гранта… Сама Ассоль-Рамиля Искандер — не привычная девочка-припевочка, а угловатая такая «пацанка», затюканная, но пока еще не сломленная, хотя в какие-то моменты, кажется, уже на пределе. Очень большое, едва ли не главное место в представлении уделено ансамблю — матросские хоры и сцены, с драками, с оскорблениями в адрес героини, создают обстановку, не слишком располагающую к благодушию романтической сказочки. У одного из морячков, между прочим, на жилетке прочитывается надпись «Titanik». И в целом такое действо не столько походит на многочисленные современные мюзиклы, сколько отсылает к традиции рок-опер Алексея Рыбникова в постановках Марка Захарова. Впечатление это усиливается и за счет то и дело возникающих речетативов типа «Господи, помилуй». Так что уже избыточным кажется навязчиво возникающий священник с огромным крестом на животе и с пространными проповедями — христианский контекст в спектакль и без того вчитан достаточно мощный и очевидный, незачем эту тему до такой степени вульгаризировать, не хватало еще, чтобы гриновский алые паруса пошли на тряпки православным хоругвеносцам. «Я построю маяк до неба, я на небе зажгу звезду» — поет Ассоль, а где звезда, там уж, конечно, и смерть неподалеку. Поэтому после жестко выстроенного первого акта второй кажется рыхлым и эклектичным. Откуда ни возьмись появляется банда байкеров во главе с содержательницей сомнительного заведения под названием «Маяк», и Ассоль уже готова уступить домогательствам младшего Меннерса (роль Дениса Баландина — самая, пожалуй, зрелая в этом исполнительском составе), возникают снова персонажи, уже покинувшие мир живых, а уж на выход толпы в балахонах со свечками у меня реакция всегда одна. И появление некоего Грея, самого обычного матроса, неизвестно откуда взявшегося, кажется драматургически ничем не обусловленным, случайным. Понятно, что руководствуясь не только чисто эстетическими и формальными соображениями, но и принимая во внимание факторы иного порядка (педагогического, вероятно, в том числе), авторы спектакля не могли оставить Ассоль в том мире, откуда ей, кажется, уже не суждено было вырваться. Все идет к тому, что девушка «ждала, ждала, пока… не дождалась». Но свой личный Берег Утопии героиня все-таки обретает. И как положено, в финале под музыку над партером воспаряют «настоящие» алые паруса (хотя по сюжету либретто залетный морячок, узнав о легенде, в которую верит Ассоль, просто обмакнул парусину в бочки с красным вином), а конструкция корабельного остова размыкается, две ее половинки разворачиваются и соединяются в прочное, устойчивое днище. Мне эта новая «алилуйя любви» показалась искусственной. Тут больше к месту было бы что-то в духе «спокойно, товарищи, все по местам».

Читать оригинальную запись