«Три действия по четырем картинам» В.Дурненкова в театре «Практика», реж. Михаил Угаров

Спектакль снимали с репертуара, потом с помпой возобновляли, но я слишком долго на него шел, а попал в результате экспромтом — впрочем, мне, несмотря на переаншлаг, все-таки поставили табуретку на лестнице. Среди других «табуреточников» обнаружился и Крис Уайт, автор занятного фильма «Полная история моих сексуальных неудач», показанного на прошлогоднем «Новом британском кино»:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1254529.html

Вообще «Три действия» — самый популярный, или один из самых, спектакль в текущем репертуаре «Практики». Он и в самом деле остроумный, игровой, с участием всех, какие только бывают, сериальных звезд, сотрудничающих с «новой драмой» (или, а то они обидятся, наоборот: звезд «новой драмы», ради заработка снимающихся в телепроектах). Проблема, правда, в том, что «новая драма», как и все «новое» — продукт скоропортящийся.

Все дурненковские пьесы так или иначе построены на парадоксальном совмещении временных пластов — как «Последний день лета»:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/877712.html

или «Хозяйка анкеты»:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/890481.html

Не исключение и «Три действия по четырем картинам». Отталкиваясь от находящихся в постоянной экспозиции провинциального музея четырех полотен второстепенного художника-передвижника Брашинского, автор (который, не появляясь на сцене, выступает тем не менее в качестве самостоятельного персонажа, не тождественного реальному драматургу) фантазирует на темы этих картин, домысливая судьбы незнакомых ему героев, изображенных на холстах. Фантазии эти, естественно, очень вольные, и потому действие, отнесенное формально во времена, когда творил художник Брашинский, разыгрывается тем не менее в обстановке квартиры поздесоветского интеллигента, с непременными портретами Хэмингуэя и Мерилин Монро над книжными полками, где, среди книжек, размещается, в частности, и старый утюг. А воинственно настроенные разночинцы настроены не столько на политическую, сколько на эстетическую революцию. Одна из «картин» сгодилась только на виртуальный, в форме видеоинсталляции, «пролог» — маленький герой читает стишок, стоя на табуреточке. Действующие лица, помимо озабоченности продвижением радикальных эстетических концепций в массы («искусство — это террор»), не лишены и маленьких, занятных, если смотреть со стороны, слабостей — от обычных, вроде внутривенного употребления расширяющих сознание средств до ковыряния карандашом в ухе.

Такой яркой и смешной сатиры на русских интеллигентов еще поискать. Но если говорить о драматургической форме «Трех действий…», подобных пьес было довольно много в первой половине 90-х — «Газета «Русский инвалид»…» того же Угарова, «Дело корнета О-ва» Греминой, сочинения некогда популярного и даже культового, а ныне забытого Шипенко и т.д. Не было, возможно, таких удачных постановок — за прошедшие с тех пор годы выросло поколение актеров, способных адекватно, без натуги в этом материале существовать. Маша Машкова, которой приходится перевоплощаться из подобия «народоволки» в уличную юродивую и обратно, великолепно — она как-то без искусственного пиара за год-два выдвинулась в актрисы самого первого ряда. Артем Семакин, Григорий Калинин, Игорь Стам — исполнители, определяющие лицо «новой драмы», точнее, ее театральной, извините за невольный каламбур, практики. Сама же эстетика, близким к совершенству воплощением которой служит спектакль, представляется мне в целом достаточно вторичной и с точки зрения дальнейшего ее развития бесперспективной, но данный конкретный опус по-своему все же очень неплох и, если попросту, смотрится с удовольствием.

Читать оригинальную запись