Дядя Ваня. Т-р Вахтангова. Реж. Р.Туминас.

Как и предыдущие спектакли Р.Туминаса (Горе от Ума и Троил-Крессида), спектакль хороший и интересный, но, на мой взгляд 1)неровный 2) временами нет чувства меры.

Во-первых, меня совершенно поразила игра Маковецкого — сыграл живого человека — и жизненно, и ярко, и всячески убедительно. Никогда не знал этого актера и не видел ни в одной роли ни в театре, ни в кино, где он, вероятно, играет. Напомнил Ильинского в расцвете сил — и интонацией, и игрой. Превосходный уровень. Вторая замечательная роль — Серебряков — Симонов (был великолепен и в Троиле). Сыграл выше всяких похвал. Чудесен и бесспорен в своей характерной роли (Телегина) Ю.Красков, который, в свою очередь, напомнил Вицина. Собственно, на этом актерские удачи кончаются, если не считать ударного монолога Сони (Крегжде) в финале.

Декораций почти нет — только лев на заднем плане — отсыл то ли к отчеству Астрова (ох, не случайно оно), то ли намек на то, что и Серебряков, и Войницкий покушались на позиции львов.

Заявка на революцьонность спектакля звучит сразу, когда видишь модернизированную няню, которую ни я, ни, пожалуй, никто не видел в постановках этой пьесы — она на равных дискутирует с Астровым, одет и говорит примерно так же, как и баре. Обычно няня была деревенской старушкуй, так и не эмансипировавшейся. А эта эмансипировалась. А может, и недаром Чехов назвал ее Мариной, а не Марьей, Марфой или Матреной.

Немного не хватает динамического диапазона: они все разговаривают все время на повышенных тонах, и в результате получаетися несколько монотонно. Зато отчетливо — и сюжет, и взаимоотношения героев абсолютно ясны.

Теперь подробнее о чрезмерности. При первом монологе Сони, когда она залезла на стол и еще выше в хвалебной речи Астрову, я думал, что так пародируются то ли речи о передовиках, то ли теория патетического развертывания сцены по Эйзенштейну, но дело закончилось истерикой. И таких истерик было несколько не только у Сони, но и у Елены Андреевны, не говоря уже о полной психической неадекватности Марьи Васильевны, причем ее истерический смех над "к нам едет ревизор" был художественно убедителен, а вешания на шею Серебрякову, на мой взгляд, уже чрезмерны.

Наконец, финальный монолог Сони прозвучал совершенно душераздирающе и даже прошиб слезу у части зрителей. Все это время дядя Ваня в контрапункт монологу сидит в полной прострации, и это просто замечательно. Вот тут бы и закончить спектакль — было бы попадани. в десятку — нет, после этого идут еще несколько минут манипуляций Сони над дядей Ваней, и это уже чрезмерно — напряжение падает.

Запомнились еще некоторые удачные находки и изобретения — например, красивые мизансцены, когда актеры смотрят в зал, как со старинных фотографий (например, пара Соня — Елена Андреевна).

Самое большое упущение, которое я с трудом могу простить — опущена моя любимая реплика Астрова (А.Иванов): "Ходя хата, ходи печь — хозяину негде лечь". И это уже не первый раз — у Карбаускиса тоже так было. Или это у них национальная традиция такая в постановке этой пьесы? С другой стороны, радует, что в академических театрах — Вахтангова, МХАТ, Современник — начали более свободно и современно ставить классику, как это раньше начали делать в Европе (например, в Комеди Франсэз или Бургтеатре).

Читать оригинальную запись