«Пиквикский клуб» по Ч.Диккенсу в МХТ им. А. Чехова, реж. Евгений Писарев

Репутация Писарева как спеца по театральным блокбастерам, неизбежно становящимися коммерческими хитами, если и преувеличена, то не сильно, хотя из его постановок примерно половина — откровенная халтура, а другая — действительно яркие и заслуженно успешные представления, многое в которых, однако, зависит не столько от режиссера, сколько от исходного материала, занятых актеров, работы художников и т.д. Тем не менее и за провал, и за успех в конечном счете отвечает режиссер, за «Пиквикский клуб» — тоже. Пока это еще не провал и не успех, поскольку и официальную премьеру еще не сыграли, но по нынешнему состоянию спектакля можно говорить о том, что Писарев пошел своим обычным путем и продвинулся по нему дальше, чем это случилось в «Примадоннах», но не так далеко, как в «Коньке-Горбунке» и хотелось бы в идеале, учитывая, что все-таки Диккенс и тому подобное.

Из объемистого романа-фельетона Писарев вытащил два сквозных и удачно дополняющих друг друга сюжета: взаимоотношения мистера Пиквика с квартирной хозяйкой, точнее, судебная тяжба хозяйки, связанная по обвинению Пиквика в нарушении обещания жениться; и авантюра мистера Джингля по увозу перезрелой девицы с целью получить ее приданое. При этом из далекой ранне-викторианской Англии Писарев перенес персонажей Диккенса в обстановку третьей четверти 20 века — тоже ретро, но уже умеренное, к тому же очень условное, с овечками на колесиках, рулонами соломы, задником, как это сейчас модно, в духе Боба Уилсона, и забавными техническими причиндалами вроде фотоаппаратов, фонариков и кассетного магнитофона, который сам собой играет песни «Битлз» — они и послужили основой музыкального оформления. Главная же находка художника — огромный, в натуральную величину двухярусный красный автобус. Сам по себе замечательный и иногда очень успешно обыгрываемый в мизансценах. В то же время, например, моя любимая (в целом я этот роман не особенно почитаю, но, может, потому, что он мне попался слишком рано, совсем уж в детском возрасте) фишка из «Посмертных записок Пиквикского клуба», про старую лошадь, которая вынуждена двигаться, потому что задние колеса повозки напирают на передние, пропала, так как в спектакле эта же шутка механически перенесена на автобус — но в новом контексте она звучит неуместно и не дает нужного комического эффекта. С массой других образцов пресловутого «английского юмора», ради которого, может, только и стоит читать роман (на мой взгляд все-таки слабый и бессмысленный, написанный с целью исключительно развлекательной), происходит та же беда — шутки теряются. Остается, правда, самоигральные комические ситуации — режиссер делает ставку в основном на них и в событиях, в положениях, а не в диалогах ищет необходимый комизм. Подчас небезуспешно, но не всегда. И тут все зависит от актеров — а состав сколько внушительный, столь и неравноценный.

Мистера Пиквика играет клуб — в том смысле, что персонаж Александра Феклистова в спектакле попросту теряется. И не потому, что так уж плох Феклистов — он играет пожилого милого дяденьку, во многом нелепого, но по-своему обаятельного, а главное, правдоискателя, борца за справедливость на бытовом и частном уровне — но Феклистов делает это слишком обычно, слишком предсказуемо, как на автомате, он трогательно запинается, ему идет вязаная шапочка-кепочка, но все это уж очень незначительно для заглавного персонажа. Еще хуже дело обстоит с Сэмом Уэллером. Собственно, роман в истории литературы остался именно благодаря образу слуги-вольнодумца, философствующего и в то же время деятельного, английского варианта Фигаро и дальнего прародителя Дживса. Все это Михаилу Трухину вполне по силам играть — но почему-то, а вернее всего, по воле режиссера он играет какого-то пошляка, конечно, добродушного, но малоприятного, вульгарного, забивающего речь дурацкими остротами (так вроде бы и должно быть — однако юмор все же изменился за полтор с лишним века, не худо бы учесть), над которыми не смеется никто, кроме него самого. Снижение этого ключевого образа спектаклю на пользу определенно не идет, и без того облегченная сюжетная конструкция Диккенса становится при подобном раскладе сил совсем уж легковесной и полностью лишенной всякого смысла.

Бенефициантом в таком случае оказывается Юрий Чурсин, благо его персонаж, Джингль, становится главным действующим лицом второй сюжетной линии. Вот уж тут художник и режиссер не пожалели фантазии: худющий полухиппи-полпанк в зеленом манто и смятом цилиндре, в двух одна на другую майках в обтяг и закатанных джинсиках на паучьих ножках, с нарисованной улыбкой «человека, который смеется» и пластикой а ля Димобилан (прыжок через овечку — точь-в-точь из «Белив ми») — в первом акте; однорукий, беззубый фрик — во втором, когда посаженный в тюрьму за отказ платить компенсацию хозяйке в долговую тюрьму Пиквик встречается там с Джинглем и его дружком; и третий вариант образа — в финале, с рождественскими песнями, когда все получают прощение и отпущение грехов. Подстать Джинглю и его подельник Троттер (Павел Ворожцов) — тоже яркий, хотя и менее насыщенный образ. Неплохой ход придуман для вечно спящего Джо — его играет Стас Дужников, которого дорожка тоже привела в МХТ. Джо по версии Писарева не столько спит, сколько притворяется, а на самом деле он очень даже себе на уме. В обычном своем имидже, но вполне уместным для этой конкретной роли, выступает Игорь Верник, вместе с партнером составляющий адвокатский дуэт прожженых сутяг. Максиму Матвееву и Олегу Савцову в ролях Аугуста Снодграса и Натаниеля Уинкля не предлагается ничего другого, кроме как пучить глаза и глупо улыбаться, но они и эту нехитрую задачу отрабатывают на отлично, пожалуй, это самые обаятельные персонажи «Пиквикского клуба».

Во всем этом, однако, чересчур много суеты, за которой — очевидная пустота. Спектакль распадается на эпизоды не только потому, что одни актеры играют лучше других — этим эпизодам не на чем держаться, нет какой-то связующей идеи. В качестве таковой, например, мог бы послужить мотив об одиночестве Пиквика, и он даже запоздало намечен в финале, когда все остальные персонажи, образовав счастливые супружеские пары, уплывают вглубь сцены вместе с праздничным столом, а Пиквик-Феклистов остается один. Но на протяжении спектакля к этому ничто не подводит, и заглавный герой выполняет чисто служебные функции, позволяя остальным хоть как-то проявлять себя. А впрочем, рано говорить, что спектакль не сложился — можно ограничиться тем, что пока он не складывается, но… а вдруг будет? — как говорила бабушка paporotnik’a, предлагая коту макароны.

Читать оригинальную запись