Ветер перемен Андрея Денникова

Високосный год завершился и подвел свои итоги. Наступило время новых открытий, перемен, вдохновения — время приближающейся весны. Снегопады и лютые морозы не повлияли на жизнь маленького королевства кукол – театра им. С.В. Образцова, сейчас там жара, суматоха и настоящая испанская страсть – режиссер театра, заслуженный артист России Андрей Денников ставит «Безумный день или Женитьба Фигаро» Бомарше.

Я планирую представить спектакль зрителям к концу сезона. Речь идет об эпохе барокко, и тут я не могу не развернуться. Я обожаю эту эпоху, хотя, знаю, что в ней было много порочного. Я делаю спектакль в стиле водевиля, как замышлял сам Бомарше, мне кажется, так эту пьесу еще не ставили. В театре Сатиры с великим Мироновым ее делали в виде драмы. Музыка у водевиля будет высочайшего уровня – это Моцарт. Главная сложность – большие материальные затраты, так как в спектакле много кукол, декораций, костюмов, они все красивые и сложные.

Читая дневниковые записи, мемуары Бомарше, я понял, что он сам был абсолютный Фигаро и что «Женитьба Фигаро» – это пьеса про самого Бомарше, автобиографическая пьеса. Оказывается, Бомарше сам всегда защищал себя в судах. Все возмущались: «Кто он такой, что без юридического образования лезет сам защищаться в суде?». Он делал это и всегда выигрывал. В связи с событиями прошедшего года мне захотелось подарить людям что-то светлое и позитивное, жанр водевиля как раз к этому располагает. Несмотря на все сложности, произошедшие в этом году, мы намереваемся сделать из этого спектакля маленькое солнце.

А каким для вас был прошедший год?

Год был очень сложным. Самая главная потеря – смерть моей бабушки, бывшей моим самым лучшим другом. Это произошло летом. Теперь она лежит в земле села Константиново, на том же кладбище, где похоронена бабушка С.Есенина. Рязанские власти очень помогли мне с организацией похорон, за что я им очень благодарен. Для меня было очень важно, чтобы бабуля ушла достойно. Теперь она может видеть эти рязанские живописные просторы, о которых писал в стихах Есенин, каждый день, и не только летом, когда приезжала со мной сюда отдыхать. Я думаю, что теперь у меня ТАМ одним человеком, который за меня молится, стало больше.

Но вы смело смотрите вперед?

Да, у меня много планов. И не только «Женитьба Фигаро». Мне звонят из Болгарии, ждут, чтобы я скорее приехал к ним на постановку спектакля. Было приглашение из Санкт-Петербурга. Проекты есть, были бы силы их осуществить.

Что-то изменилось за прошедший год? Произошло переосмысление каких-то вещей, изменения угла видения?

Да. Я напрочь пересмотрел роль Вацлава Нижинского в нашем спектакле «Нижинский сумасшедший Божий клоун», с момента премьеры он стал абсолютно другим. Только сейчас я приблизился к тому, что мне бы хотелось сказать зрителям через этот образ. В результате получился именно тот Вацлав, которому многие его современники давали характеристику — «гениальный идиот». Неслучайно, самым любим героем великого танцовщика в русской литературе был князь Мышкин, любимым романом — «Идиот» Достоевского.

На роль Ромолы я ввел в спектакль другую актрису – Анастасию Юргенсон. Как мне кажется, благодаря этому в спектакле появилось мощное женское начало, становится понятно, что слабая женщина взвалила на себя тяжкий крест, который ей не дотащить.

Я узнал, что Нижинский не умел говорить красивым литературным языком, у него было очень специфическое строение речи, что я теперь и показываю в своем спектакле. Когда я начинаю после спектакля разговаривать дома, моя мама говорит: «Перестань!» А я не могу сразу перейти с этого стиля речи на свой обычный.

Тяжело вживаться в образ Нижинского?

Вопрос как ножом по сердцу. Это очень трудно, что называется, работа на износ. Когда я первый раз попытался изменить все, что я делаю в спектакле, я вышел, и у меня тряслись руки. Период, показанный в спектакле — начало XX века – время, когда все переворачивается и ломается. Есть такой эпизод в спектакле, когда Ромола приходит вместе с дочерью к Вацлаву, во время разговора с ним у нее рвется нить жемчуга и рассыпается по сцене, и она начинает его собирать. Это знак того, что все рассыпалось: век рассыпался, отношения между людьми рассыпались, сами люди рассыпались, и собрать все это нельзя.

Все это грустно, однако, многие считают, что финал спектакля светлый, так как для Нижинского только этот выход казался возможным – «навсегда захлопнуть за собой дверь, придя в единственный для него мир, мир танца», как писала в своих воспоминаниях сестра Вацлава – Бронислава Нижинская.

Как вам кажется, этот спектакль нужен зрителю?

Знаю, что некоторых зрителей колотит после этого спектакля. Они уходят в слезах и говорят: «Мы получили очищение». Когда говорят такие слова, я понимаю, что этот спектакль нужен. Мне не хочется, чтобы забывали тех, кто создавал славу русскому искусству, не хочется, чтобы то, что я делаю на сцене, то, чему я отдаю свое сердце, было впустую. Очень важно, когда зритель сочувствует тому, кто на сцене и тому, что на ней происходит. Самая главная наша задача — расшевелить душу человека. Сейчас мало, кто думает об этом.

Спектакль «Нижинский сумасшедший Божий клоун» — разговор о душе человеческой. Это уникальная история, где все виноваты и одновременно никто не виноват. Разве Дягилев виноват в том, что любил Нижинского? Разве виноват Нижинский в том, что полюбил Дягилева? Разве виновата Ромола в том, что полюбила Нижинского — мужчину, а он в том, что, как мужчина, захотел полюбить женщину? В результате никто не виноват, каждого можно оправдать. Это история человеческой жизни. Просто за счет того, что Дягилев — это вершина необыкновенного айсберга, а Нижинский — бог танца, история разговора о жизни поднимается на определенную высоту. Меня часто обвиняют в том, что я играю гениев и королей, но ведь в этом как раз заключается прелесть театра! Только через них, как через увеличительное стекло, мы можем показать нашу жизнь и душу.

Имя Нижинского было долгое время забыто, сейчас только оно всплывает благодаря юбилею Русских сезонов Дягилева. Большой театр в числе других ставит балеты, в которых танцевал Нижинский, я как будто подгадал свой спектакль к этому моменту.

Вы собираетесь ознакомиться с этими постановками? После того, как читаешь книги с описанием балетов, которые показывались в рамках Русских сезонов, возникает желание увидеть это чудо своими глазами.

Наверное, это будет интересно, но я боюсь разочароваться. Мы не знаем, насколько Нижинский был гением. Я даже убежден, что прыгал он, скорее всего, ниже, чем Владимир Васильев. Раньше мужчины в балете нужны были для того, чтобы поддерживать партнершу, а он вдруг позволил себе танцевать на уровне балерины.

Я сам иногда грущу по балетному искусству, у меня была давняя мечта поставить «Лебединое озеро», сделать кукольный балет. Балет и театр кукол, как говорила Екатерина Максимова, очень схожи в моих постановках. Кукла выражает мысль и эмоции жестами и пластикой, как в балете. Иногда она разговаривает жестами, и это, как правило, даже выразительнее, чем слова.

А если кто-то пытается влезть в душу и узнать больше того, что Вы сами хотите сказать с помощью кукол? Как вам удается держать свой мир закрытым от непрошенных гостей?

Это колоссальная внутренняя работа. Нужно уметь закрываться — это то, что я понял по результатам прошлого года. Раньше я старался быть очень открытым, я не понимал, как можно не любить людей, ведь они ничего плохого изначально не сделали. Я всех принимал, перед всеми раскрывал свои объятия, мне всегда было обидно и не очень понятно, когда в ответ они делали мне гадости.

Я очень боюсь большого скопления людей, хаоса в метро, особенно когда на тебя начинают смотреть, ведь глаза – дверь в душу. Раньше я не знал, что мне делать. Сейчас в такой ситуации я начинаю читать про себя молитву. Я собираюсь и чувствую, что вокруг меня образуется вакуум. Никто прорваться туда не может, я как роза под колпаком у Маленького принца.

Я вообще хочу, чтобы все были счастливы. Самое главное богатство – духовное. Я сказал одному ребенку: «У тебя должна работать фантазия, ассоциативное мышление. Вот ты смотришь на небо и видишь не облака, а бегемотов, ангелочков, лебедей. У тебя так бывает?» Он смотрит на меня стеклянными глазами и отвечает: «Я не смотрю на небо». Что тут делать? Плакать? Как могут дети не смотреть на небо? Если дети перестанут мечтать, фантазировать, наступит конец света.»

Каким вы себя видите лет примерно через 50?

В 80 лет? Вы представляете, что вы говорите? (смеется)

                                                                  Романовская А., Лозовская В.