«Бесприданница»

Видел «Бесприданницу» в Мастерской и впал в уныние. Да, всё правда. Какая-то подлая, неправильная неудача. Из театра, полного жизни и самоиронии, словно вытянули и то, и другое. Было ощущение вакуума, в который попадаешь, когда Островского играют кондово, серьезно, правильно, медлительно, без игры. Мыслей много, но не все можно озвучить — ужасно не хочется расставаться с легендой этого театра, которая сформировала конкретно мои театральные вкусы в юности.

Хочется думать, что недостатки «Бесприданницы» в том, что артисты первого выпуска, те, с кем начиналась Мастерская, здесь не заняты, не задают фирменную интонацию лукавой улыбки и узаконенного безобразия, ироничной невесомости и актерского флирта. Эта «Бесприданница» почему-то уныло серьезна. Полина Агуреева играет ну такую уже простушку, такую невинность, ну прямо селянку-расселянку. Только толстой косы не хватает и босоногости. Илья Любимов в роли Паратова проглотил столб, не гнется, играет какого-то оперного хлыща, у которого только есть один голос и больше ничего. Искры любви между ними нет. Очень скучные Вожеватов и Кнуров — скорее, патриархальные купцы на чаепитии в Мытищах, нежели коммерсанты, катающиеся в Париж на выставку и готовые кошельком заткнуть рот критикам чужой нравственности. Но очень нравится Евгений Цыганов — но ни в коем случае не в сцене пьянства, где идет очень стандартный набор приемов, а трезвый, цивильный — там есть такое правдивое вскипание человека от унижения, такое зверское «бурение» (от глагола «буреть») природы, что в конечном итоге только Карандышеву и сочувствуешь: этот город с его услужливыми лакеями и маменьками, торгующими дочерями, с купцами, воротящими нос от людишек ниже себя, этот город просто взывает к возмездию униженных и оскорбленных. Вот это вот проклятый унылый русский феодализм, где богатый только и научился морду научился от «быдла», а бедный от самоедства и ежедневного стыда скорлупой покрылся, пробить которую может только воля к насилию и мести.

Да, и Томас Моцкус, конечно, в финале первого акта нам такую арлекинаду выдает — любо дорого. Живой, забавный кусок.

Читать оригинальную запись