театр. после Бесприданницы. Печальное.

Есть роли, сыграть которые при отсутствии сексуальной энергетики невозможно. И таких ролей большинство. А «беспиписечных» артистов – тоже, к сожалению, большинство. Как можно играть «Бесприданницу» без Паратова? Куда артисты девают свои пиписьки, выходя на сцену? Отстегивают в кулисах?

Одна из самых эротичных сцен в истории советского театра — сцена Астрова и Елены Андреевны в ефремовском «Дядя Ване». Олег Борисов и Настя Вертинская так играли этот невозможный «зов плоти», этот преступный угар – что к этой сцене в кулисах сбегались все работники театра.

А Гундарева – Катерина Измайлова? Сама признавалась, что всю роль сделала «маткой». Из нее любовная истома сочилась, как из перезревшей груши…

А у Фоменко во вчерашней «Бесприданнице» один Цыганов играет и Карандышева, и Ларису, и Паратова. Задача непосильная. Агуреева говорит басом, изображает «падшую женщину». Ее мать ( Наталья Курдюбова!!) – в гораздо бОльшей степени Лариса, чем ее дочь.

На первом ряду сидел мрачный Козаков с молодой женой. Вспомнила, как встретила его на одном спектакле одного ведущего театра, шел очередной чехов. Я спросила тогда : «Ну как?» — «Но х..-то, х..-то где, Ксюша?!» — патетически воскликнул Козаков.

Читать оригинальную запись