«Мистерион» («Мистерия о конце времени» К.Орфа), дир. Т.Курентзис, реж. К.Серебренников,»Территория»

Если сравнивать этот музыкально-театральный проект Серебренникова с двумя предыдущими, тоже на материале ораторий 20 века — «Страстями Жанны д’Арк» Артюра Онеггера-Поля Клоделя

http://users.livejournal.com/_arlekin_/474046.html
и
http://users.livejournal.com/_arlekin_/475435.html

и «Персефоной» Игоря Стравинского-Андре Жида

http://users.livejournal.com/_arlekin_/891372.html

то внешне «Мистерион» как режиссерская работа представляет собой наиболее адекватное воплощение музыкальной драматургии в драматургии театрального действия, и, кроме того, достигает, чего Серебренникову не удавалось прежде, пусть частичного, но подлинного, а не декларативного художественного синтеза разных искусств. А может просто мал-помалу я привык. Так или иначе, но Серебренников снова ничего не придумывает, а использует наработки, опробованные много раз и не им изобретенные. Как и на «Персефоне» в Доме музыки, на «Мистерионе» в Зале Чайковского очистили от кресел партер, освобожденное место заняли музыканты и певцы, на самой сцене выстроили белый помост в форме креста. Актеры появлялись из картонных коробок, массовка светила во тьме фонариками, участники действа были одетые в черное и время от времени заворачивались в черные же простыни, на круглый экран над сценой и на стены по бокам проецировались кадры кинохроники с участием Ленина-Сталина-Хрущева и примкнувшего к ним Гагарина, в кульминационном эпизоде участники представления дрались черными пластиковыми подушками и выпускали из них белую «начинку» — достаточно эффектное в сочетании с мощной музыкой Орфа, но однообразное и по-серебренниковски инфантильное представление о конце света, напоминающее апокалипсис в пионерлагере, как если бы Серебренников вдохновлялся при работе над «Мистерией о конце времени» детскими страшилками и образ черной простыни заимствовал оттуда. Вдобавок ко всему Сергей Медведев в пеньюаре и кающийся (через раздевание, разумеется — как иначе у Серебренникова?) бесполый грешник-трансвестит. Если говорить об актерах (о певцах не буду — на мой невзыскательный вкус все прозвучало хорошо, а может, я просто не способен придираться к Курентзису), то запоминающихся работ две, и это определенно не Медведев в пеньюаре. Среди актрис выделялась, чего следовало ожидать, Елена Морозова (в этом действе оказавшаяся чем-то похожей на дьявола из «Страстей Христовых» Мела Гибсона) и Евгений Миронов — в костюме и очках «стилизованный» под некое подобие Фауста, видимо, здесь он воплощал абстрактный образ мятущегося интеллектуала. Поскольку элементы обычного для Серебренникова клубного шоу (барные стойки, дискотека, стриптиз) в «Мистерионе» практически отсутствовали, если не считать стеклянного шарика (точно такой же висел на танцполе в теплице, где томилась Персефона Стравинского), зрелище явно претендовало на достаточно большую степень серьезности высказывания. И в самом деле, Серебренников как будто знает ответ на вопрос «Что будет?», звучащий в оратории Орфа как один из лейтмотивов. И картину «конца времени» рисует таким образом, как если речь шла не о смертных людях, но о падших ангелах, тоскующих об утраченных небесах, примирить с которыми их мог бы предстоящий — и потому желанный (?!) конец света. Во всяком случае «гуманистического содержания» (прости, Господи) в «Мистерионе» не просматривается до самого конца, только в финале, когда умолки все песни, на музыку оркестровой коды появляется балансирующая на барьере и временами оступающаяся человеческая фигура с повязкой на глазах.

Читать оригинальную запись