«Постскриптум…». Магия театра Елены Камбуровой.

«P.S.Грёзы…» Театра Елены Камбуровой.

Концерт-фантазия по песням Р. Шумана и Ф. Шуберта. Музыкальная версия О. Синкина и А. Марченко.

http://www.kamburova.theatre.ru/events/grezy/

P.S. Грезы

Сухие цифры: 78 минут, 16 песен, 5 музыкантов и 4 исполнительницы. Исполняемые композиции — Шуман и Шуберт в современной обработке… И это всё, что можно сказать спокойно об этом удивительном спектакле. Всё остальное будет — поток бессвязных слов дрожащим голосом и вихрь восторженных междометий…

Нет, я, наверное, не смогу это описать…

4 грациозных девушки с волшебными чистыми голосами и 5 музыкантов творят в маленьком зале Театра Камбуровой колдовство. Под воздействием дивной музыки, ангельских голосов певиц, игры света и цвета, изящных движений хрупких тел… на глазах очарованного зрителя словно вырастает небесный град… Пространство зала заволакивает тончайшее лёгкое кружево, сотканное из лучей света, ветра, звона ручья, трелей жаворонка… Элизиум…

Ассоциации?.. Всем случалось протаивать горячим дыханием «окошко» на морозном стекле. Но ведь долго смотреть через него не удаётся — оно быстро зарастает новым морозным узором. Гениальный невидимый художник за несколько мгновений зарисовывает прозрачное стекло диковинными цветами, деревьями, звёздами… Понять — невозможно. Оторвать взгляд — невозможно… То, что происходит в маленьком зале театра в процессе спектакля — сродни этому чуду…

Иван Поповски умеет замечательно выстраивать «картинку». Скажу больше: для меня его спектакли (а я видела три: «Отравленную тунику», «Носорога» и вот — «P.S.Грёзы») и есть, прежде всего — картинка, статика, хотя, разумеется, актёры двигаются (подчас даже очень шустро) и произносят речи… Для подобного рода спектаклей (как «P.S.Грёзы») это умение режиссёра подходит идеально. Лучшего не придумаешь. Каждое мгновение «Грёз» — волшебная картинка… Чудесно выдержан немецкий колорит: немецкая (ну пусть австро-немецкая) музыка, немецкий национальный стиль — в костюмах актрис, девушки поют на немецком языке (почему бытовало мнение, что немецкий не приспособлен для пения!? красота — сумасшедшая!), да ещё и по типажу удивительно похожи на немецких фройляйн (в частности, дивная Ирина Евдокимова в умело выставленном режиссёром свете поразительно похожа на Марлен Дитрих).

Музыка. Синкин и Марченко проделали ювелирную работу. В чарующую музыку двух непревзойдённых романтистов Шуберта и Шумана нежно и ненавязчиво вплетены современные музыкальные ритмы самых разнообразных направлений. Они и едва различимо проступают в самих композициях, и служат аккуратными плавными связками между ними (я, например, мгновенно растаяла, узнав в первой же связке светлые нотки Жобимовской боссановы). Они даны лишь лёгкими штрихами и совершенно не забивают оригинал. Не спешите воротить носы, господа консерваторы, приверженцы классической музыки. Сходите и послушайте — вы измените своей категоричности…

В общем, если попросили бы охарактеризовать увиденное одним словом, я бы ответила: «Гармония. Бесконечная гармония.»

…Спектакль называется «Постскриптум. Грёзы.»

БСЭ: постскриптум (от лат. post scripturn — после написанного) — приписка к оконченному и подписанному письму, обычно обозначаемая латинскими буквами P.S.

…И, более верное название, вероятно, подобрать невозможно. Это то, что остаётся поле окончания спектакля, то, с чем ты выходишь из зала, и чем будешь полон не один день… Волшебный горний свет и причудливый узор из белых лилий, наполнившие всё твоё существо до самых кончиков волос…

Закончить эту сумбурную речь хочется известным стихотворением Блока, на мой взгляд, точнейшим образом передающее ощущение от спектакля:

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.