Жизнь прекрасна. Часть 3

«СКРИПКА РОТШИЛЬДА», К.Гинкас, ТЮЗ, Москва, 2004г. (8)

Жизнь прекрасна.

За «прекрасность жизни» в спектакле отвечает дерево. В рассказе Чехова упоминается «широкая старая верба с огромным дуплом, а на ней вороньи гнезда». Художник Бархин вместо вороньих гнезд разместил наверху скворечник. Огромное дерево стоит в глубине сцены и поначалу скрыто от глаз зрителей частоколом гробов на первом плане. К середине действия первый план расчищается и дерево подсвечивается прожектором сбоку, на заднике из черной материи ясно видны солнечные лучи. Дерево было свидетелем самых счастливых минут в жизни героя, когда он гулял по берегу с молодой женой (актриса снимает старушечий платок и на мгновение депрессивное настроение спектакля сменяется светлым). В финале дерево принимает героя в дупло, прозревший Яков (В.Баринов) словно возвращается в лоно природы (рифмой смерть-рождение заканчивался и «Черный монах» — Коврин умирал в позе зародыша).

Скрипач на крыше. Ворон на дереве.

Игорь Ясулович играет две роли — никчемного суетливого Ротшильда (шестерку, мальчика на побегушках) и «скрипача на крыше» (может быть того же Ротшильда через много лет, уже не последнего флейтиста, а первого скрипача). Скрипач забирается на крышу деревянного дома и играет на пиле, потом он залезает на дерево и сидит там как большая черная птица (ворон), а во время монолога Якова характерным жестом «разводит руками» или взмахивает крыльями. Этот образ задает в спектакле взгляд автора (Чехова, Гинкаса, традиционной народной мудрости), взгляд старого ворона сидящего на дереве и наблюдающего как никчемно проходит жизнь людей, только в редкие мгновения соприкасаясь со своей истинной, прекрасной сущностью. И в эти мгновения рождается музыка, такая какую Яков играл в последний день и передал Ротшильду вместе со скрипкой, музыка от которой слушатели плачут и говорят «Ваххх!».

Спектакль Камы Гинкаса «Скрипка Ротшильда» не так прекрасен, как музыка Якова Иванова и рассказ Антона Чехова. Прекрасная театральная гармония возникает только в редких эпизодах и образах — пунктиром, а в остальном — читка текста. Первые две части трилогии «Черный монах» и «Дама с собачкой» были совершенны, досадно, что удержать такой уровень до конца режиссер не смог. Почему? Моя гипотеза — символическая. Во всем виноват Йельский Университет. Спектакль сделан на экспорт и возможно поэтому режиссеру пришлось отказаться от единства места действия в трилогии (на балконе ТЮЗа) и поставить спектакль в обычном пространстве сцены. Мельпомена не простила измены. А какие возможности открывались при постановке «Скрипки Ротшильда» на балконе! Как интересно могли бы Гинкас, Бархин и Фильштинский и на этот раз обыграть провал зрительного зала! Увы, этого мы не увидим.

Читать оригинальную запись

Читайте также: