Чудный сон

РАМТ | Спектакль: Таня

«ТАНЯ», А. Пономарев, РАМТ, Москва, 2003г. (10)

Александр Пономарев

Постановка Пономарева — прекрасный пример активной и многослойной режиссуры.

Активной прежде всего по отношению к пьесе, когда пьеса становится участником театральной игры (так поступил например С.Женовач с «Пучиной» и «Жизнью игрока», Дитятковский с «Торговцами резиной»). Пьеса используется для создания спектакля наравне с декорациями и актерами, ее вызывающая несовременность, тривиальные сюжетные ходы и совпадения становятся главными достоинствами, несущими конструкциями современного и нетривиального спектакля.

Многослойность спектакля «Таня» в сочетание несочетаемого — простодушия мелодрамы, интересной игры со стилем и мудрого (неповерхностного) отношения к истории и к жизни.

  • Во-первых (если не принять во внимание эпиграф, данный режиссером второму акту «и снится чудный сон Татьяне»), спектакль можно воспринять как классическую мелодраму со счастливым концом, задевающую самые простые и сильные чувства зрителя — сопереживание героине в ее невзгодах, в том как она выстояла и дождалась своего счастья.
  • Во-вторых, время действие пьесы становится источником игры со стилем. Здесь особенно здорово сработала художник Елена Мирошниченко (чего стоит один зуб из кремлевской стены или красная роза над сценой клуба прииска «Роза»).
  • В-третьих, отношение к нашей истории у режиссера очень зрелое и верное, свободное и от поверхностного ёрничания и от идеализации. В нашем театре пожалуй только Юрий Погребничко может так точно выразить советскую жизнь. Здесь историю не судят (не осуждают и не оправдывают), не читают нашим предкам мораль, а пытаются понять как жили и о чем мечтали, в чем причина их стойкости, как соотносятся обыденность и идеал, стремление к личному счастью и стремление к самореализации.
  • В четвертых, буквальное восприятие эпиграфа ко второму действию превращает спектакль в достаточно жесткий и безысходный. Если второй акт это только «сон», становится понятным символическое превращение кремлевской звезды в финале первого акта в памятник на могиле сына Тани. Этот «мрачный» мотив не является на мой взгляд ведущим в спектакле, но придает определенную многозначность.

Белое на белом

Второе действие спектакля построено по канонам фильмов Григория Александрова 30-х годов прошлого века («Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга», «Светлый путь»). И не только в сценографии, но и в композиции. Фильмы начинаются с жанровых сценок, а потом постепенно освобождаются от бытовых деталей, действие переносится в совершенно условную среду, в мир мечты. В финале герои Александрова (блондин и блондинка) одетые в белое поднимаются по белым лестницам. Второе действие спектакля «Таня» начинается с жанровой «сценки на автостанции» (изображающей дружбу народов), затем декорации постепенно становятся все более разреженными и условными, пока в финале герои не остаются на совершенно пустой сцене и в этот момент сверху начинают опускаться огромные снежинки. Белый цвет, цвет мечты из фильмов точно совпал с образом снега из пьесы Арбузова, где самые счастливые эпизоды (первый и последний) происходят в начале зимы.

Дарья Семенова и другие актеры

Поначалу в исполнительнице заглавной роли мне не хватало звонкого голоса и сверкания глаз. Но ведь такие голоса и глаза уже давно не встречаются и имитировать это (в духе старых песен о главном) было бы ошибкой, важнее искренность (конец первого акта актриса сыграла просто потрясающе, у зрителей несколько раз горло перехватывало) и совсем небольшой намек на образ героинь советского кино и театра — это у актрисы получилось. Сложную роль Германа убедительно сыграл Илья Исаев. Его лучшая сцена — последняя — он совершенно замечательно сыграл замешательство после прощального поцелуя Тани. У других актеров образы более одномерные, но и более яркие: сказочный «добрый великан» Игнат (Суворов) , Дуся (Урванцева) — наследница Фроси Бурлаковой из «Приходите завтра», бабушка (Шатилова) замечательно выступившая в дуэте с портретом Сталина.

Признак гениальности

Говорят, что гениальная истина обладает следующим простым свойством — обратное утверждение также является гениальной истиной. Первая легендарная постановка пьесы «Таня» была сделана режиссером Лобановым. Главной своей задачей этот режиссер считал «заземление» пьесы, преодоление романтизма и условности. В конце концов он настолько убедил автора, что во втором варианте «Тани» таежный охотник Игнат был заменен на «товарища Игнатова». Тогда переделка второго акта воспринималась «приближением к правде жизни» (а не только уступкой цензуре, как написано в программке РАМТа). Пономарев сделал прямо противоположное Лобанову, вернулся к первому варианту и усилил условность до предела. Спустя 64 года он вновь открыл пьесу повернув ключ в обратном направлении.

Читать оригинальную запись

Читайте также: