Жизнь прекрасна — 1

«ЧЕРНЫЙ МОНАХ», К.Гинкас, ТЮЗ, Москва, 1999г. (10)

БАРХИН. Сценография спектакля по праву должна войти в учебники театрального искусства. Приемы гениально просты: ярко освещенный пятачок на краю бездны, белые одежды героев сменяются черными, чудесный сад превращается в вытоптанное поле. Смерч, пугающий Коврина, рифмуется с огородными пугалами, которых выносит Песоцкий.

МАКОВЕЦКИЙ. Парадоксальное назначение. Актер обаятельный, органичный, равновесный — никак не неврастеник. Начинает спектакль в обычной манере — тем разительнее преображение, и не одно а череда преображений вплоть до финальной позы человеческого зародыша.

СВЕЖАКОВА. Роль как и у Маковецкого с большим диапазоном — за 2 часа проходит вся жизнь. Актриса меняется до неузнаваемости и все эмоциональные перепады играет безупречно.

ЯСУЛОВИЧ. Вот роль сделанная из ничего! Это и монах, и черт, и сам Коврин (его истинный облик, вроде портрета Дориана Грея). Внешне похож на Пазолини в ролях Джотто и Чосера. Взгляд то печальный, то тревожный, то мудрый, то совершенно безумный.

КАШПУР. Всего за несколько сцен актер успевает сыграть очень многое. Собственно с его слов: а что дальше? — спектакль начинает погружение. По смыслу, Песоцкий — антипод Коврина. Он творит на земле, общается с рабочими, Коврин — в сферах абстрактной мысли и общается с плодами собственного воображения. Подобным образом была решена оппозиция Вагнер — Людвиг в фильме Висконти.

ГИНКАС. Это безусловно самая совершенная работа режиссера. Здесь нет нарочитой жестокости, за которую его справедливо упрекают, а есть максимализм, который режиссер направил на раскрытие авторского текста. Чеховская интонация придала спектаклю многомерность, смягчила стиль Гинкаса. Его активная, виртуозная режиссура здесь не самоценна, а работает на целое.

Читать оригинальную запись

Читайте также: