Бог резни

Мамапапаводкаантрепреза

Лет десять назад франко-иранская драматургесса Ясмина Реза в московском театральном мире позиционировалась как автор интеллектуальной пьесы «Арт/Искусство». Новая её комедия «Бог резни» формально похожа на «Арт» - пьеса тоже разговорная, четыре персонажа, всё действие в течение двух часов происходит в одной комнате. Спектакль же сделан в классическо-антрепризном духе – смешные дяди и тёти на сцене смешат весёлых, вот-вот готовых расхохотаться, дядь и тёть в зале, и к этой антрепризности руки приложили и автор пьесы, и переводчик – журналист, писатель, телеведущий, поэт, биограф Пастернака, Окуджавы и др. ЖЗЛовцев Д.Быков, и режиссёр С.Пускепалис, и актёры (О.Дроздова, А.Бабенко, В.Ветров, С.Юшкевич).

Читать далее »

"Бог резни" в "Современнике" - еще одна очередная коммерческая бессмысленная трескотня. Теперь понятно, чем ответит кризису репертуарный театр - искрометной комедией, водевильными откровениями. Вот этот спектакль - абсолютно сливается со всем тем, что выпускают Трушкин и Роберман, Курашинова и Воропаев. Вот собирай незатейливую декорацию в чемоданчик - и вперёд, чесать по России.

Режиссура та еще - четыре человека сидят и разговаривают. Ну привстали немножко, ну пересели, опять привстали, опять постояли. Подрались, помирились. Опять присели. И только бесконечная трескотня из взаимозаменяемых случайных пустых слов. Слово за слово, хвостом по столу.

Туалетный юмор, шутки про мертвых хомячков ("В жопу хомячка!"), треть спектакля одна из героинь натурально блюет на всех остальных героев, а потом треть это вся её блевотина шумно убирается.

Артисты не играют - артисты кривляются и жмут, давят смех как только могут. Ну ладно Дроздова. Но Владислав Ветров - артист первостатейный, и Сергей Юшкевич в сущности очень крепкий артист. Ну жалко их, да и всё. Ужимки и прыжки, скачут кузнечиками по сцене, веселят публику. Мечут искру.

Система метафор такая, с претензией на интеллектуальность: Оскар Кокошка - кокушки - Тотошка - какашки.

Сцена одна потрясающая. Героиня Дроздовой (коллекционер) говорит, перебирая репродукции: "Оскар Кокошка был умственно нестабильным, однако это не помешало ему возглавить выставку дегенеративного искуства".

И зал от слова "дегенеративный" заливается соловьем, ухохатывается, зал щебечет от смеха... Ни о чем не думая, ничего не вспоминая.

Смешим любыми средствами. Только бы зритель не задумался, только бы не засомневался, только бы не заскучал, только бы не загрустил.

Совершенно не понятно, вот зачем существует репертуарный театр. Чтобы на государственные деньги сливаться с антрепризой?

Этот спектакль обречен на успех. Все сидевшие в зале животы надрывали от смеха. А вот мне ни капельки не было смешно, ни в один момент. Даже боролся со сном. Чувство юмора, что ли, потерял. Очень солидно играют и Дроздова, и Ветров, и особенно Юшкевич. Единство места и действия. Салонная разговорная комедия. С катастрофами и большой катастрофой. С катарсисом, можно сказать. А по сути банально. Я ожидал большего. Зная популярность Я.Реза, давно хотел сходить на ее спектакль. И зря. Ничего нового. Правда, уровень высокий, отдельные реплики тянут на афоризмы (о женщинах vs мужчины), правда, конкретно ничего не запомнил.

"... Нет ничего более идиотского, чем все эти сюжеты в замкнутом пространстве со списком типичных представителей" - рассуждает в форме внутреннего монолога главный герой последнего (если я ничего не пропустил) романа Дмития Быкова "Списанные". Разумеется, Быков имеет в виду определенный тип драматургии, образцовым примером, на что в романе масса недвусмысленных намеков, является сценарий фильма "12" (ну и пьеса, к которой он генетически восходит, задним числом тоже). Тем не менее "Бог резни" - тоже в замкнутом пространстве и тоже в каком-то смысле про "типичных представителей". Представляют они европейскую буржуазию средней руки. Две супружеские пары - в одной глава семьи торгует бытовой техникой, а жена пишет книги и организует выставки, в другой жена - "менеджер по инвестициям", а муж, как он себя в связи с этим сам назывет, "инвестор", по роду же деятельности распространяет некий лекарственный препарат, судя по всему, небезопасный - собрались вместе, чтобы обсудить инцидент, случившийся между их 11-летними сыновьями: один назвал другого стукачом и не захотел принимать в свою "банду", другой обиделя, дал первому бамбуковой палкой по зубам и выбил пару резцов. Родители решили урегулировать дело цивилизованно, с учетом достижений европейского либерального гуманизма, но, как водится, дело в результате дошло до драки и между ними.

Подобных пьес немало и, наверное, будет еще больше. В том числе и непосредственно на русском написанных. Взять хотя бы "Терроризм" Пресняковых - он был, в сущности, о том же самом: что насилием пронизана вся наша обыденность, даже если мы этого не всегда замечаем. Только "Терроризм" при этом еще и претендовал на эксперименты с драматургической формой. "Бог резни" в этом смысле - пьеса очень традиционная, начиная с "исходного события" и заканчивая открытым финалом, при соблюдении единства места, времени и действия, ритм которого держат то постоянно раздающиеся звонки на мобильный торговца лекарственной отравой, то грохот монорельса за окнами. Дмитрий Быков, правда, слегка переусердствовал, по-моему, с адаптацией: когда персонажи поют песенку "мы в город изумрудный идем дорогой трудной" из советского мультика - это еще ничего, хотя и отдает Колядой (впрочем, в "Современнике" Колядой отдает все что угодно), а вот когда героиня говорит про то, что ребенок на школьном празднике играл Буратино - это уже совсем не в тему. Тогда уж можно было и действие перенести в Россию, и персонажей переименовать из Аннетт и Мишель в Мишку и Аньку.

Читать далее »