Театр "Современник"

Мамапапаводкаантрепреза

Лет десять назад франко-иранская драматургесса Ясмина Реза в московском театральном мире позиционировалась как автор интеллектуальной пьесы «Арт/Искусство». Новая её комедия «Бог резни» формально похожа на «Арт» - пьеса тоже разговорная, четыре персонажа, всё действие в течение двух часов происходит в одной комнате. Спектакль же сделан в классическо-антрепризном духе – смешные дяди и тёти на сцене смешат весёлых, вот-вот готовых расхохотаться, дядь и тёть в зале, и к этой антрепризности руки приложили и автор пьесы, и переводчик – журналист, писатель, телеведущий, поэт, биограф Пастернака, Окуджавы и др. ЖЗЛовцев Д.Быков, и режиссёр С.Пускепалис, и актёры (О.Дроздова, А.Бабенко, В.Ветров, С.Юшкевич).

Читать далее »

Мне совсем не понравился спектакль на премьере - впрочем, я тогда был сильно предубежден против Серебренникова и, как теперь понимаю, не по делу. Однако все последние годы мне очень хотелось пересмотреть две его старые постановки - "Мещан" в МХТ и "Сладкоголосую птицу" в "Современнике". С "Мещанами", похоже, ничего уже не выйдет, а до "Птицы" я все-таки добрался. Смотрел совсем с другим чувством, чем семь или сколько там лет назад, хотя в число своих любимых спектаклей Серебренникова все равно ее не включил бы. Со своим пристрастием к условно-мистериальному театру Серебренников с помощью Нины Садур и дописанного ею текста пролога населил спектакль старыми ведьмами, призраками прошлого, полуинфернальными существами, которые лишь косвенно соотносятся со своии прототипами из пьесы. Тот же Флай - не просто слуга в отеле, тот же Босс Финли - не просто местный "хозяин жизни", а о двух главных женских образах и говорить нечего. И ведь это очень точное решение, что и Принцессу Космонополис, и Хевенли играет Марина Неелова: они действительно "двойники", обе - "мумии" (и каждая сама себя так называет впрямую), обе - "молодые старухи" (только одна - молодая СТАРУХА, а другая - МОЛОДАЯ старуха), и в таком контексте кастрация героя в финале тоже приобретает ритуальный характер. "Сладкоголосая птица юности" у Уильямса - одно из самых характерных воплощений его инвариантного сюжета про "Орфея в аду". Чанс возвращается в родной город за девушкой, которую любил, но "потерянный рай" оборачивается для него "адом". Сын прачки, он попадает в какую-то жуткую "прачечную", на бесконечную "большую стирку". Песня "Вернись в Сорренто", музыкальный лейтмотив постановки, звучит чем дальше, тем менее трогательно и тем более зловеще. И главный минус спектакля, но именно это сегодня еще яснее видно, чем раньше - Юрий Колокольников, который как ни старается - а ему все-таки многое удается - на нужный уровень не поднимается, и получается, что ад - налицо, а с "орфеем" - проблема. Неелова же практически не использует наработанных штампов, а если и прибегает к ним, то аккуратно и по делу; да еще и на пуанты встает! Флая играет Евгений Павлов, актер куда больших возможностей, но даже в программке в качестве исполнителя этой второстепенной роли почему-то отмечен другой артист - будет очень обидно, если Павлов (а он выглядит теперь каким-то потасканным, хотя вроде молодой совсем) повторит в "Современнике" судьбу Максима Разуваева, тоже занятого в "Сладкоголосой птице" в роли, яркой, но не самой объемной, Тома-младшего и, за редким исключением (в "Четырех строчках для дебютантки") при всем своем таланте не дождавшегося главных ролей.

За прошедшею неделю посмотрела:

"Хорошенькая" в "Современнике" пьеса Найденова, режиссер Половцева.
Милая вещица с перепевами из "Бесприданницы", "Чайки", "Дамы с собачкой". Играется на малой сцене театра, а значит - очень близко, не соврешь. Не струганные доски,минеральные вОды в фарфоровых чашечках и из медных кранов, лечебные грязи, пение цикад, пошлые романсы под гитару, аромат настоящего шампанского, карлик Марсель, обольстительный красавец Никита Ефремов(с голосом Миши и фактурой Олега), хорошенькая Клава Коршунова (тоже из знатной семьи)), знойная Инна Тимофеева (жена Гармаша) и неврастеник Илья Древнов. Банальная мелодрама звучит вполне оригинально и искренне благодаря режиссерской фантазии, перекинувшей мостик к венецианскому карнавалу, и свежему, не успевшему устать актерскому исполнению. Но все равно не понимаю - зачем брать такую ненужную ветошь, когда есть целый Чехов?
(подробней http://hungarianl.livejournal.com/156040.html)

"Ничья длится мгновенье", РАМТ режиссер Карбаускис. Тяжелейшая вещь. Быт и ужасы еврейского гетто в фашистской Литве. Тончайшее переплетение жесточайшей безжалостной прозы и поэтической лирики души. Пять-шесть зрительских рядов находится на сцене рядом с актерами. А за нами - огромный бездонный черный пустой зрительный зал. Ощущение жути. Несколько новелл из жизни одной еврейской семьи, заключенной в мрачную резервацию желтых звезд. Нелли Уварова, Дарья Семенова, Илья Исаев и еще несколько актеров - читают текст прозы как хронику собственной смерти. Или собственного восхождения - через унижения, через физические и моральные надругательства, через предательства, через собственный страх.

"Обрыв", МХТ , по роману Гончарова, режиссер Адольф Шапиро. Феерическая работа. Сделанная и сыгранная на полном, глубоком вдохе, как перед прыжком в океан. Те самые "восемь строк о свойствах страсти". Анатолий Белый становится большим мощным артистом (вот оно, терпение и достоинство!без майонезов и виагры,оказывается, тоже можно жить!). Прекрасная Ольга Яковлева со своими неповторимыми интонациями и странной, только ей присущей манерой игры - чуть отстраненной, но от этого не менее чувственной. Спектакль выстроен стремительным безумным вальсом,кружащим до дурноты, до боли... Смотреть обязательно.

Странное впечатление. Крепкий, честно, профессионально сделанный спектакль. В первом акте немного хуже (слишком размыто интермедиями), второй акт чище, стройнее, и действие энергичнее. Прекрасные актерские работы. Хрупкая, деликатная, точёная Клавдия Коршунова, которая порою так хороша, что словно и не играет вовсе - как обычный живой подвижный человек, ворвавшийся в театральную игру и поразивший всех естественностью сценического поведения. Прекрасный Олег Зима, приглашенный из РАМТа, - сперва кажущийся статистом, во втором акте он начинает играть всерьез, сложно, по-мужски сурово. Серьезный, положительный, степенный и спокойный Сергей Гирин - чем старше становится этот артист, тем крупнее, объемнее его образы. Илья Древнов - мотор спектакля, живой, обаятельный чертяка. Инна Тимофеева, сыгравшая возрастную роль с болью, с кровью, бесстрашно, надрывно. Прекрасная сценография Алексея Вотякова (дебют в Москве? или нет?) - сценический подиум в бифронтальной рассадке укрупняет артистов, делает их объемными и естественными, многофунциональная конструкция, колоритные цвета, качели (в одном из мгновений повторяется вотяковская мизансцена из "Грозы" Эренбурга, когда Катерина зависает над Волгой, а Борис держит ногой качели). Есть в спектакли такие паузы глубокие, затянувшиеся - здесь прямо режиссура на грани гениальности, где постановщик включает время ожидания в игру. Само время, сами секунды начинают работать на смыслы. Есть красивые мизансцены - разбег артистов по узкой площадке, в полутенях, меж множества деревянных стоек.

И всё это театральное великолепие - ради очень смешной и глупой пьесы Сергея Найденова начала XX века. О чём спектакль? О том, что надо спать только с мужем, иначе попадешь в лапы разврата и скатишься в нищету. Когда один из героев говорит: "Я её выпил как бокал вина, и если там еще что-то осталось, пусть допьет лакей", - из этого сквозит такая морализирующая пошлость, такой унылый среднестатический моральный урок: "Лето красное пропела, стрекоза, так пойди же попляши". Женщина хотела свободы, ей свободу дали на курорте, она пошла по рукам, затем приехал муж спасать, а спасать уже и нечего. Вот такая историйка: нагрешила - получи.

В самом деле, ну не понимаю я, что может дать эта пьеса современному зрителю. Всерьез ли эта басня про промискуитет так увлекает молодую девушку-режиссера, только что из института? Дело не в том, что ныне моральный урок в театре не моден, нет, как раз если талантливо будет, пусть будет и моральный урок. Но все-таки не такой унылый и мещанский. Даже пусть и унылый, но не такой однозначный, лишенный драматизма. И все-таки моральный урок не может являться единственной темой современного спектакля. Мы видим огромную театральную работу, целую выстроенную машину режиссуры - выстроенную ради того, чтобы рассказать зрителю о том, что жена должна слушаться мужа, даже если муж - дурак и осёл. Сиди дома, не гуляй, девка красная. Найденову в этой пьесе и в голову не приходит мысль о том, что, быть может, всё и случилось не из-за потребности жены развлекаться, а из-за постности и бездарности скучного мужа, не могущего супруге своей дать ничего, кроме чувства долга.

Но как же хороша Клавдия Коршунова. Вот героиня, их так мало на нашей сцене.

P.S. Это первый спектакль в Москве, о котором можно написать, за последний месяц я насмотрелся много бессмыслицы и ужаса.

В отличие от Сумбатова-Южина и Найденова, Галин в афише "Современника" не вызывает вопросов типа кто, откуда и зачем откопал это говно. Это говно для "Современника" - родное, часть пейзажа практически. Кстати, первым спектаклем, который я воочию увидел в "Современнике", были "Звезды на утреннем небе", и он же был первым в моей жизни спектаклем, до окончания которого я не досидел. Но на "Дзинрикисю" я собирался давно, просто ждал дневного представления - не тратить же вечер - поэтому выдержал до финала, до самого момента, когда какое-то чучело в мундире вышло поздравлять кого-то с чем-то. Хотя для меня спектакль закончился примерно на середине первого действия. Сценографию Виктора Шилькрота, довольно любопытную, хотя и не самую неожиданную по концепции, я к этому моменту успел рассмотреть подробно: на сцене реалистично воссоздан уголок московского бульвара с характерными лавочками и урнами, правда, почему-то пластиковыми, а над ними нависает изящная конструкция из трубок и канатов, на заднике же между сменяющимися фотографиями зданий Пушкинской площади и Чистых прудов маячит памятник Пушкину и Грибоедову одновременно - такой двуликий янус Александр Сергеевич. Сюжетно-характерологический расклад тоже становится понятен достаточно быстро - Галин так привык писать пьесы на двоих (иногда в сценической версии они производили впечатление чего-то достойного - но это если в спектакле играли, скажем, Инна Чурикова и Николай Караченцов, а ставил его Глеб Панфилов, как было в ленкомовском "Сорри"), что хотя в "Дзинрикисе" действующих лиц и четверо, два парня и две девушки, любых двоих можно выкинуть без особых потерь для интриги: пара друзей, один бухгалтер, другой пиарщик, оба оставшиеся без работы в результате не то дефолта, не то рецессии (пьеса, вероятно, написана не вчера, но притянута к дню сегодняшнему), пробавляются извозом, а конкретнее, работают как велорикши - у них одна на двоих повозка с откидывающимся верхом, прикрепленная к велосипеду, и гуляющую публику они катают по Бульварному кольцу, а в свободное время пьют, то есть пьет до поры по большей части экс-пиарщик Вадим. Он, как и положено пирщику, циник, а его друг, бухгалтер Саша, напротив, романтик. У Саши есть невеста Аня, она педагог и воспитатель в летнем лагере, но замуж за него хочет еще и Лена, дочь богатого (позднее выяснится, что не такого уж и богатого - кризис всех коснулся) отца, Саша ее как-то раз подвез, а она его сразу родителям представила, те не долго думая и благословили. Аня, как и положено учительнице, с пучком и в очках, у Лены - легкомысленной платьице и чуть ли не сиськи наружу. Вообще в этой пьесе все "как положено" по стандартам еще советской драматургии, вот только драматургической мысли в ней - минут на пятнадцать действия от силы, а никаких других мыслей, философских там или еще чего, нету вовсе, спектакль же длится больше двух с половиной часов, и за это время персонажи успевают перелить из пустого в порожнее не по одному разу. Шуточки вроде "писает через крепдешин" меня не пронимают, сомнительные мудрствования насчет того, что из себя представляют современные женщины и современные мужчины, не увлекают, да и, если честно, ничего особенно "современного" в надуманном гендерном конфликте "Дзинрикиси" нет, а для вечного и вневременного он недостаточно глубок, да попросту лежит на поверхности. Актеры заслуживают всяческого уважения, Аверьянов-Вадим и Плаксина-Аня просто хороши, их партнеры Хованский и Романенко временами слегка пережимают, но не в этом дело, просто тем и другим в любом случае играть нечего. И уж если продвинутая критика про "Бога резни" написала, что, мол, это "бульвар" и "антреприза", то что сказать про "Дзинрикисю", по отношению к которой определение "бульварная мелодрама" даже не в переносном значении можно употребить?

Всегда печально, когда замечательная пьеса оказывается загублена бездарной режиссурой. Но попытка интересным, талантливым режиссерским решением вдохнуть жизнь в бездарную пьесу - зрелище если не более грустное, то уж точно более странное. Полагаю, пьесы для постановки выбирают все-таки сами режиссеры, и тем более удивительно, что репертуар "Современника" с такой настойчивостью пополняется за счет откровенного трэша, да еще из затхлых подвалов. Найденов - современник Сумбатова-Южина, которого только что бесславно и неудачно реанимировал на основной сцене "Современника" Каменькович. Но если Сумбатов-Южин как драматург в принципе ничего не стоит, то Найденов все-таки остался в театральном обиходе одной пьесой - "Дети Ванюшина", которая всегда была актино востребована театральной практикой. Однако автора одной пьесы и следовало бы числить таковым. Что из себя представляет "Хорошенькая" в виде печатного текста, я не знаю и не в курсе, переиздавалась ли она за последние сто лет хотя бы в сборниках. По спектаклю судя, это сильно облегченная версия "Бешеных денег" Островского, очищенная как от социальной сатиры, так и вообще от всего, что делает пьесу пригодной к постановке, являющую собой примитивную мелодраму о провинциальной дурочке Саше, которая, оказавшись на водно-грязевом курорте, возомнила себя романтической героиней, решила под влиянием злонамеренных женщин и коварных мужчин уйти от мужа, а в результате пошла по рукам.

Читать далее »

В "Современник" я, если не считать "Горя от ума" Туминаса, хожу только на дневные прогоны - жалко вечера тратить. Но даже по своеобразным, мягко говоря, стандартам современниковского репертуара чего-то более несуразного, чем "Джентльменъ", ожидать было трудно. Пьеса столетней с лишком давности, прочно, а главное, справедливо забытая в силу своих весьма скромных художественных достоинств, а положа руку на сердце, отсутствия таковых вовсе, не просто реанимируется, но поднимается из братской могилы тысяч других столь же бездарных сочинений с помпой невероятной, в спектакле заняты все молодые "звезды" коллектива, а наряжены они в костюмы от Павла Каплевича, а режиссером сего торжественного мероприятия выступает Евгений Каменькович, не так давно замахнувшийся, и небезуспешно, аж на самого джойсова "Улисса".

Читать далее »

Когда я училась в театральном институте. Моя подруга с режиссерского факультета попросила сыграть в ее экзаменационной работе. Показала пьесу - двое на крыше голые лечебно голодают и выясняют отношения.Автор - молодой драматург Маша Арбатова. Текст тошнотворный, диалоги чудовищные.Что-то про аборты помню. Отказать нельзя. Репетируем, играем. Не голые , конечно, - я в купальнике, он в плавках. В зале - весь курс и Хейфец с Кнебель. Тишина гробовая. Никаких реакций. Давимся текстом, но произносим и произносим его. Проходит 10 минут, 15, 20... и вдруг в тишине голос Хейфеца: "Когда же это кончится?!.."
Примерно такие же чувства я испытала на сегодняшней премьере в "Современнике".
Кстати, и Хейфец там был)

"Бог резни" в "Современнике" - еще одна очередная коммерческая бессмысленная трескотня. Теперь понятно, чем ответит кризису репертуарный театр - искрометной комедией, водевильными откровениями. Вот этот спектакль - абсолютно сливается со всем тем, что выпускают Трушкин и Роберман, Курашинова и Воропаев. Вот собирай незатейливую декорацию в чемоданчик - и вперёд, чесать по России.

Режиссура та еще - четыре человека сидят и разговаривают. Ну привстали немножко, ну пересели, опять привстали, опять постояли. Подрались, помирились. Опять присели. И только бесконечная трескотня из взаимозаменяемых случайных пустых слов. Слово за слово, хвостом по столу.

Туалетный юмор, шутки про мертвых хомячков ("В жопу хомячка!"), треть спектакля одна из героинь натурально блюет на всех остальных героев, а потом треть это вся её блевотина шумно убирается.

Артисты не играют - артисты кривляются и жмут, давят смех как только могут. Ну ладно Дроздова. Но Владислав Ветров - артист первостатейный, и Сергей Юшкевич в сущности очень крепкий артист. Ну жалко их, да и всё. Ужимки и прыжки, скачут кузнечиками по сцене, веселят публику. Мечут искру.

Система метафор такая, с претензией на интеллектуальность: Оскар Кокошка - кокушки - Тотошка - какашки.

Сцена одна потрясающая. Героиня Дроздовой (коллекционер) говорит, перебирая репродукции: "Оскар Кокошка был умственно нестабильным, однако это не помешало ему возглавить выставку дегенеративного искуства".

И зал от слова "дегенеративный" заливается соловьем, ухохатывается, зал щебечет от смеха... Ни о чем не думая, ничего не вспоминая.

Смешим любыми средствами. Только бы зритель не задумался, только бы не засомневался, только бы не заскучал, только бы не загрустил.

Совершенно не понятно, вот зачем существует репертуарный театр. Чтобы на государственные деньги сливаться с антрепризой?

Этот спектакль обречен на успех. Все сидевшие в зале животы надрывали от смеха. А вот мне ни капельки не было смешно, ни в один момент. Даже боролся со сном. Чувство юмора, что ли, потерял. Очень солидно играют и Дроздова, и Ветров, и особенно Юшкевич. Единство места и действия. Салонная разговорная комедия. С катастрофами и большой катастрофой. С катарсисом, можно сказать. А по сути банально. Я ожидал большего. Зная популярность Я.Реза, давно хотел сходить на ее спектакль. И зря. Ничего нового. Правда, уровень высокий, отдельные реплики тянут на афоризмы (о женщинах vs мужчины), правда, конкретно ничего не запомнил.