Антон Чехов. Чайка

Я видел эту постановку десять лет назад - естественно, в совершенно другом составе. Из которого больше всего запомнился Евгений Дворжецкий, игравший Медведенко - ранимым, трогательным, совсем неглупым, скорее неуверенным в себе. Для Дворжецкого это был последний выход на сцену - он погиб на следующий день.

Алексей Гнилицкий в той же роли Медведенко неплох, но обычен и такого сильного впечатления уже не производит. В роли Сорина я еще застал Михаила Глузского, но он мне в том спектакле не понравился совершенно, даже Юрий Чернов, тоже не самый выдающийся Сорин, как мне показалось сегодня, все-таки ближе улавливает суть образа в том варианте, который предлагается режиссером в общей концепции спектакля. Не уверен, но кажется, Шамраева раньше играл Мартиросян, сейчас - Шульга. Аркадину по-прежнему играет Алферова, и к этому "по-прежнему", ей-богу, нечего добавить.

Но я хотел пересмотреть "Чайку" Райхельгауза заново ради Треплева - Степана Рожнова. Десять лет назад я видел здесь Треплева-Михаила Ефремова, и можно представить, каково оно было. С тех пор несколько поколений Треплевых сменяли друг друга - от Гордона до Дроздова, но Рожнов сейчас играет, похоже, без второго состава. По фактуре он - идеальный Треплев в моем представлении. Увы, как оказалось, ему недостает энергетики, да, видимо, и опыта, хотя новичком Рожнова тоже вроде бы назвать нельзя.

Читать далее »

Москва, 18 марта 2007 года, ШСП, Чехов, Чайка, Константин Гаврилович застрелился.

Бывают такие спектакли, что после концовки хочется побыстрей улизнуть из зала, побыстрей в гардероб и вон на улицу. Но это, наверное, плохие спектакли. Бывают же такие, когда к концовке ты находишься в такой эйфории, что хочется, чтоб этот праздник еще хотя бы чуть-чуть продолжался, и ты хлопаешь в ладоши, кричишь “Браво!” и “Бис!” и всячески выказываешь свое удовольствие. Очевидно, хороший спектакль.

А бывает так, что артисты уже раскланялись. занавес уже закрылся, зрители уже почти разошлись, а ты все сидишь и робко пытаешься осознать, понять, расчувствовать произошедшее. “Нет, не то…”

Вся подборка фотографий: http://www.yaroshevich.ru/photo/theatre/chaika/.

Москва, ШСП, Чехов, Чайка, 200-ый спектакль.

Так получилось, что я видел последний спектакль Евгения Дворжецкого. Не просто последнюю постановку, в которой он участвовал, последнюю роль, которую сыграл, а именно само представление. Это была "Чайка" в "Школе современной пьесы". Сорина в ней играл Михаил Глузский, которого вскоре тоже не стало. Дворжецкий играл Медведенко - тот случай, когда образ, казалось бы не предполагает сочувствия ни окружающих его героев, ни авторского, ни зрителского. Но у Дворжецкого был совсем другой Медведенко - среди десятков виденных мной "Чаек" похожего я не наблюдал нигде. Этот провинциальный учитель, оставаясь, как и предписано автором, жалким, ограниченным, вызывал едва ли не больше симпатии, чем все другие персонажи постановки - чем "престарелый сорванец" Сорин (это мой любимый герой "Чайки", неудивительно, что исполнение Глузского, казалось бы, мэтра из мэтров, меня тогда категорически не устроило), самовлюбленной и поверхностной Аркадиной-Алферовой (особенно в сравнении с Аркадиной Инны Чуриковой), мелочного и суетливого Дорна-Льва Дурова... А Медведенко ведь, я, зная пьесу практически наизусть, впервые благодаря спектаклю Райхельгауза и игре Дворжецкого обратил внимание на это обстоятельство, по-настоящему любит Машу, с пониманием относится к ее неразделенному чувству к Треплеву (его тогда очень плохо играл Михаил Ефремов), стоически переносит ее грубость и равнодушие по отношению к собственным его переживаниям... Машу, надо сказать, блестяще играла (да и сейчас, если не ошибаюсь, играет уже в другом составе) великолепная Ольга Гусилетова, одна из лучших театральных актрис Москвы, и ее Маша - тоже, пожалуй, лучшая из виденных мной за много лет. Ну вот, а на следующий день после этого спектакля объявили, что Евгений Дворжецкий погиб.