В 2003-м на Чеховский фестиваль привозили "Прекрасную мельничиху" Кристофа Марталера, где голые уродливые мужики, ползая по сцене (Театра Российской Армии), распевали песни Шуберта - продвинутая критика обнаружила в этом зрелище бездну смысла, не возьмусь даже пересказывать какого. Вспомнил потому, что удивительно все же, насколько разные ассоциации может вызывать один и тот же исходный материал.
Как и в недавних "Временах года", в "Грезах", которые были первой постановкой Поповски у Камбуровой ("Времена года" - четвертая) поют четыре солистки и играет оркестр Олега Синкина, он же - автор всех аранжировок. Только если "Времена года" - уже в полном смысле слова драматический спектакль, просто основанный целиком на музыкальном материале, то "Грезы" - это еще пока концерт, точнее, "концерт-фантазия", как обозначает жанр представления сам режиссер, и хотя в каждом из номеров присутствует внутренняя динамика (например, в эпизоде "В путь", прославляющем движение, герини хватают с пюпитров ноты и разбрасывают их ворохом по сцене), и настроение от одной песне к другой меняется не только в музыке, но и в пластическом, и в изобразительном, при всем минимализме последнего, решении (томная "Серенада", медитативная "Аве Мария", игривая "Форель", хулиганская "В путь!"), как меняется и образ исполнительниц (галантная дама, кутающаяся в балконную занавеску; озорные деревенские девушки; заводные куколки из музыкальной шкатулки), в целом визуальный план спектакля носит скорее декоративный, нежели концептуальный характер. И в таком контексте даже банальные свечки, которые задувают героини в финале, собравшись вокруг рояля за полупрозрачной занавесочкой, уместны. (Наверное, примерно таким должен быть урок МХК по теме "романтизм" в дорогой частной школе).
Принцип подбора материала тоже аналогичный тому, что позднее более последовательно проявился во "Временах года": у разных авторов зачастую имеются произведения с одинаковым названием - например, "Времена года", или "Грезы". Композиция "P.S.Грезы", составленная из 16 песен Шумана и Шуберта, открывается "Грезами" Шумана и завершается "Грезами" Шуберта, которые следуют 15-м номером, предваря "эпилог" - "В цветах белоснежных лилий" Шумана на стихи Гейне. Композиционным центром в этом случае оказывается 8-й номер - "Лесной царь" Шуберта, наиболее радикально переоркестрованный и самый броский по костюмному и пластическому решению. Четыре певицы накидывают поверх светлых платьев серые шинели. (Хотя, казалось бы, в содержании баллады Гете нет ничего "милитаристского", этот подтекст осознается многими интерпретаторами - достаточно вспомнить, как эффектно использовал фонограмму "Лесного царя" Хайнер Мюллер в качестве интродукции к своему спектаклю "Карьера Артуро Уи" по Брехту). Каждой из исполнительниц достается собственная роль в песне - Рассказчик, Отец, Сын, Лесной царь - и песня, таким образом, превращается в небольшую ораторию, чуть ли не в мини-оперу. Разным фрагментам песни задается разный темп, по большей части - раза в три медленнее аутентичного. В оркестровке особое место уделено гитарной партии, стилизованной, судя по всему, под испанское фламенко. Впрочем, в аранжировках Синкина можно услышать самые разнообразные ритмы и мотивы - восточные, африканские, латиноамериканские, джазовые синкопы и мелодические темы европейской киномузыки, органично вплетенные в музыкальную эстетику немецкого романтизма.
