"Смерть и дева" - пьеса, известность которой явно превышает ее художественные достоинства. Но пик ее популярности миновал - когда-то она шла в "Современнике" (я не видел спектакля), ее экранизировал Роман Полански с Сигурни Уивер в главной роли (и при всей моей любви к Полански и Уивер фильм мне активно не понравился). Виторган не просто поменял заголовок на менее символичный и в то же время более загадочный, и не механически обозначил жанр спектакля как "триллер". Он дописал пьесу, точнее, поставил ее в принципиально иной формат - представление начинается и завершается как ток-шоу, в котором участвуют: в качестве гостя - Марк, юрист-правозащитник, расследующий преступления спецслужб свергнутого политического режима, в числе жертв которого оказалась и его собственная жена; в качестве ведущего - Роберт, один из палачей, точнее, врач, участвовавший в пытках. Основное же действие разыгрывается в большем или меньшем соответствии с пьесой: оказавшись в доме у Марка и его жены Анны, Роберт под пытками признается, что когда-то пытал Анну и многих других, включая во время истязаний квартет Шуберта "Смерть и дева". Поскольку палач и жертва неожиданно поменялись местами, до самого конца не вполне ясно, действительно ли Анна мстит своему мучителю, или под воздействием пыток она повредилась в уме и заставляет страдать невиновного, ничего не понимающего человека. Елена Ксенофонтова эту грань между нервным расстройством, неизбежным после пережитого, и праведным гневом, играет с замечательной тонкостью. Необычайно сдержан в эмоциях при очень мощном внутреннем наполнении роли Марка Андрей Ильин. Настоящим открытием спектакля становится Сергей Белоголовцев в роли Роберта - до сих пор он, помимо юмористических телешоу, играл только в антрепризных комедиях, но в "Кто" он, пожалуй, органичнее своих более опытных коллег, благо не успел еще накопить никаких драматических штампов и все, что делает, делает впервые - в самом деле хочется поверить, что его герой ни в чем не виноват, и он почти успевает убедить в этом не только Марка и отчасти даже Анну, но в первую очередь зрителей.
Однако спектакль Виторгана - не психологическая драма в полном смысле слова. Проблематика пьесы волнует его больше, чем характеры персонажей и логика их поступков. Для раскрытия же главной темы Виторган прибегает к средствам простым, но максимально эффективным. Действие разворачивается в условном пространстве, зрители рассаживаются за барьерами по обе стороны площадки, главным элементом которой служит постоянно перемещающийся и вместе с бьющими по ушам музыкальными отбивками разделяют течение сценического времени на отдельные коротки и динамичные сценки, каждая из которых разыгрывается в новой, трансформированной обстановке. То есть не только композиционная рамка, но и основные события оказываются как бы стилизованы под телевизионное ток-шоу, с его условностью, некоторой поспешностью. Такой режиссерский подход может показаться поверхностным, однако по отношению к "Смерти и деве" Дорфмана он срабатывает наилучшим образом. Еще не факт, что закопавшись в пьесу поглубже, в ней удалось бы нарыть множество скрытых смысловых аспектов - если уж самому Роману Полански это не удалось. А вот спрямление, уплощение до сатирического плаката, до политического памфлета идет драме Дорфмана на пользу, снимает возможные по адресу драматурга вопросы и более четко выявляет ее конфликт. Конфликт в основе своей - нравственный, но на практике оборачивающийся и социально-политическим, который сегодня почему-то волнует больше, чем какой-либо другой: закон или справедливость? или, если под справедливостью понимается возмездие - справедливость или милосердие? В плане чисто сюжетном Виторган делает развязку пьесы более однозначной - у Дорфмана финальный выстрел раздается в полной темноте, и зрителю остается догадываться самостоятельно, направила Анна пистолет на своего нераскаявшегося мучителя или, не в силах пойти по его пути, на саму себя. Судя по тому, что в эпилоге, где мы возвращаемся на ток-шоу доктора Роберта, присутствуют Роберт и Марк, и по тому, что перед тем, как гаснет свет, Елена Ксенофонтова приставляет пистолет к своему виску, она свой выбор сделала и предпочла умереть, но не уподобиться своему палачу. Роберт же на съемочной площадке чувствует себя не просто хозяином положения, откровенно издеваясь над Марком и его правозащитническим пафосом, его призывом полнее изучить историю и расставить все по местам окончательно, назвать виновных и почтить жертв. Роберт, напоминающий всех ведущих современных российских ток-шоу одновременно, но более других - исчезнувшего из эфира и вышедшего на эстрадные подмостки Владимира Соловьева, устраивает смс-голосование для зрителей, где платными смс-ками "народ" должен решить, нужно ли найти и наказать тех, кто творил преступления в недавнем прошлом, простить ли их, или же просто забыть про все и жить дальше. Идя в с своем прямолинейном решении до конца, Виторган, то есть Роберт-Белоголовцев, предъявляет публике и результаты смс-голосования, где абсолютное большинство, разумеется, высказывается в пользу забвения прошлого. А на поклоны актеры выходят под узнаваемые аккорды группы "Би-2", и хотя звучит всего лишь инструментальный проигрыш песни "Серебро", он весьма недвусмысленно отсылает к ее тексту: "не потерять бы в серебре ее одну, заветную" - и понятно, что речь идет о свободе.
Лично мне такой тип театра в художественном плане не близок и не слишком интересен. Но в случае с Дорфманом выбранный Виторганом путь, пожалуй, наиболее продуктивный, и эффекта, на который режиссер рассчитывал, он добивается: на выходе из театра зрители продолжают начатую в сценическом "ток-шоу" дискуссию о законе и морали, возмездии и милосердии.
