Воццек

"Эдип-царь" на курсе Олега Кудряшова в ГИТИСе. Крепкий, серьезный, ладно сколоченный режиссерски спектакль Светланы Земляковой. Превосходный педагог (когда-то ее "Троянки" игрались в ЦИМе) понимает, что на выходе из института современным артистам нужен опыт жесткого режиссерского театра, максимально приближенного к боевым условиям современной сцены. Это тот уровень дипломной работы, где образовательные технологии и учебные нужды уже начинают отходить на второй план, уступая место режиссерскому концептуальному умному рисунку. Бифронтальная рассадка зрителей, белый помост-подиум, станки, лесенки, двери, неустанное и осмысленное движение по площадке, красивые мизансцены. Для античной трагедии весьма внятно, твердо идет повествование, не переходя ни в ритуальное камлание, ни в статичную пафосную картинку - две крайности, в которые обычно впадают постановщики древнегреческих драм. Здесь рассказана простая человеческая история - про современного героя, не могущего знать всей правды о себе. Масса режиссерских приемов. Самый сильный из них: ослепший Эдип выезжает на трехколесном велосипедике из спальни Иокасты, по его рубашонке стекают ручьи красной краски. Эдип вернулся в состояние детства, ослепнув прозрел, разрешив свой главный вопрос: тот, что мучал его как детский страх, как детский комплекс. Теперь Эдип свободен и может беззаботно кататься вволю, вновь вернувшись в блаженное состояние детства. Интересно решен хор: голосящий и улюлюкающий сонм, преследующий, подгоняющий героев, морок, наваждение. Артисты реализуют какие-то этюды по сценречи, изящно демонстрируя навыки многоголосья как глоссолалии. Но хор мне показался в этом спектаклей живее главных героев. Этот "Эдип" удался как режиссерская конструкция и не очень удался как актерский спектакль, на мой взгляд. Ни Эдип, ни Иокаста не обрели индивидуальности, не стали личностыми ролями с набором персональных черт.

Сама по себе черняковская сценография - трехъярусная конструкция из 12-ти комнат-ячеек, символически воплощающая идею атональной системы, трансформирующаяся с помощью черных экранов, открывающих и закрывающих ту или иную ее часть - смотрится и на телеэкране в новостных сюжетах, и на сцене в отдельности от спектакля (показывали на презентации) очень эффектно, глаз не оторвать: и сами "отсеки", и меблировка - современная, стильная, разноцветная, но не кричащих, пастельных тонов. Однако даже если оставить на время в стороне вопрос уместности такого решения в принципе, следует для начала заметить, насколько оно неудачно в самом обыденном, житейском плане - с точки зрения расположения по отношению к местам для публики. У меня лично было место по меркам любого другого спектакль Большого просто отличное - в 4-м ряду партера, но с краю. А из всей трехэтажной конструкции в спектакле в основном задействованы либо первый "ярус", где располагается трактир, то есть модный и, судя по всему, роскошный ресторан, куда Черняков перенес действие доброй половины из 15 картин оперы, либо в третьей слева на втором этаже - это жилище Воццека и Мари. Так вот, когда в этой "ячейке" персонажи хотя бы слегка отходят на задний план, вглубь "ячейки", их даже из партера, если только не сидеть по центру - а уж представляю, каково с яруса! - не видно совсем, и хваленое действо автоматически превращается в радиоспектакль. Впрочем, может, так и задумано для пущей эстетической актуальности - в конце концов, 14 картина, действие которой происходит на пруду, где Воццек пытается спрятать орудие убийства, в версии Чернякова почти целиком идет при полностью закрытых экранах, а голос заглавного героя звучит из-за сцены.

Очень сильная пьеса Бюхнера, усиленная экспрессионистской музыкой. Тщательно отобрав сцены и дивалоги, Берг сделал пьесу еще сильнее. Правда, куда-то исчез балаган. Музыка мощная и великолепная. Оркестр играет превосходно, поют прекрасно. Мизансцены, движение актеров, сами актеры, их жесты тоже понравились. Не понравилась концепция постановки, сценография.

Все действие происходяи в клетушках - комнатах или в баре. Как будто в безвоздушом пространстве. Сцена каждый раз занимает маленький объем в физической сцене, и выглядит все это мелко. Постоянно приспущенный занавес, в результате с 1 яруса плохо видно. Что хотел сказать режиссер - у него пятилетний мальчик с помощью пульта играет на большм экране - непонятно. Визуально спектакль алтайского театра был интереснее.