Рубрика: остальное

«Ревизор», Коляда-театр, 22 января 2017

Разумеется, невозможно было бы поставить «Ревизора» в жанре трагикомедии (с упором на первое), если бы внутри гоголевского текста не было трагического смысла. Потому спектакль Коляды убедил сразу, что не исключает эффекта неожиданности. Я ждала 3 года возможности посмотреть его повторно и скажу снова: это один из сильнейших спектаклей, что мне удалось увидеть в жизни.
Когда-то писала о нем так: http://lotta20.livejournal.com/231551.html
С написанным, пожалуй, соглашусь, но уточню кое-что. Раньше я видела в «Ревизоре» развернутую метафору Зоны (гулаговской, а не той, что у Тарковского) — с Городничим-паханом и отморозком-беспредельщиком Хлестаковым, таков был образ России. На это указывал ряд деталей — от внешнего вида персонажей, их ватников (вот ведь слово-то!), их внутренней блатной иерархии до «марухи» Цвиткис. Но теперь я на этом настаивать не буду и соглашусь с тем, что речь идет прежде всего о российской глубинке (с непременной азиатчиной), куда случайно попадает столичный гламурный подонок Хлестаков.
И от этого еще страшнее, потому что понимаешь, что в глубинке хоть какая-то живая жизнь — с зеленым луком на грядках, с трудом и семейными ценностями. А других вариантов нет: в столичном мерзавце трудно углядеть человека, это морок, симулякр, паразит с большой энергией разрушения.
Со второго раза впечатление стало более цельным и глубоким. Этому, как ни странно, способствовала замена Ермоловой на Маковцеву (в роли Марьи Антоновны). Ермолова играла сочно и выглядела странновато — вплоть до финала, когда, признаюсь, мне было уже не до нее. Маковцева же попадает в больную точку, от ее плача в сцене с Хлестаковым и от ее лица в финале болит сердце, что усиливает тему хлестаковщины (в колядовском понимании слова). При этом Маковцева и Зимина вместе играют извечную тему поруганной женственности.
И уж, конечно, спектакль был бы невозможен без такого актера, как Сергей Фёдоров, сочетающий в себе гоголевский гротеск и его же любовь к человеку. Понятно, что Городничий при таком раскладе оказывается главным действующим лицом, чья история заканчивается моральной гибелью героя. Фёдоров не дает развиться мелодраматической компоненте, «душевности», в которую подчас съезжает Коляда. Что касается Ягодина, то в нем пресловутой «душевности» нет в принципе, тем более, в «Ревизоре».
Еще одна интересная актерская работа — Ёсип в исполнении Рината Ташимова. Понятно, что обыгрывается его национальность, и здесь уже не только привычная российская азиатчина, но и совокупный образ всех «понаехавших», в том числе всех нынешних московских «слуг», развращенных столичными возможностями.
Изменилось и зрительское восприятие старого спектакля. Теперь невольно прикидываешь, нет ли в постановке чего-нибудь оскорбляющего чьи-либо чувства — со страху, что оскорбленные могут принять меры. Это плохой знак, потому что три года назад ничего подобного не было и хлестаковское «кадило с кокаином» просто шло в контраст к искренней молитве жителей городка. Теперь же как-то не по себе — и от «кадила», и от облачения Городничего, и от свечек в стаканах, просто из-за страха за спектакль.

«Мертвые души» Коляда-театр, 21 января 2017

Видела я уже трех Чичиковых, Алешкин пошел по второму разу. Хорошо пошел, хотя и в первый раз убедил и понравился. Он стал свободнее, выразительнее, и тандем с Селифаном-Чистяковым сложился, чего когда-то не было. Единственная претензия — «лирические отступления», произносимые с «подиума», все еще кажутся мне искусственными (в отличие от произносимых в бричке-тачке). Видимо, поставлены они в расчете на Чопчияна, и Алешкину не удаются.
Другая претензия, но уже ко всей постановке — избыток «дискотеки», хотя понимаю, что некоторые зрители от «народного искусства» под «русская водка, что ты натворила!» особенно тащатся.
Любимая сцена — все та же, в Маниловке. Повезло с Макушиным: если в другом составе сцена имеет по большей части комическое звучание, то при Макушине смысл становится серьезным. Когда-то, обсуждая Манилова, мы с сыном пришли к выводу, что Макушин играет не гоголевского, а набоковского персонажа, и это естественно, так как здесь имеет место как бы производная от Гоголя. Дело в том, что маниловские сладость и сюсюканье сейчас уже не убеждают. По сути Манилов — обыватель с претензиями на образованность и воспитание, то есть пародия на интеллигента. Сладкие безрезультатные мечтания при Гоголе могли быть актуальными, сейчас же речь идет, скорее, о ничем не подкрепленных амбициях. А неудовлетворенные амбиции даром не проходят: человек озлобляется, становится фальшивым, приторно вежливым внешне и грубым внутри. И соответственных воспитывает детей. Так что все точно и правильно — картина жутковатая.

Упс! I did it again!

«Маскарад», мон амур… Можно, конечно, посчитать, который раз я его смотрела, но не суть важно: у меня нет пристрастия к цифрам, а «для ума» я уже, видимо, всё получила от спектакля. Для сердца же еще осталось много: огромное эстетическое удовольствие, непосредственные эмоции, ритм, дающий подзарядку и наверняка что-то лечащий… И отдельно — игра Олега Ягодина, который за эти годы из молодого талантливого артиста превратился в одного из лучших российских актеров. Смотреть на него в большой роли — это радость, это кайф, это свобода.
Не хочу умалять заслуг и других актеров — чудесных и, в большинстве, любимых. В составах есть изменения. Звездичем был Игорь Алешкин, который мне очень нравится. Его князь похож на девятиклассника, попавшего во взрослую игру, во взрослые отношения, он вызывает сочувствие, понимание; получилось удачно: дополнительный смысл и дополнительные эмоции. Вместо роскошной Ермоловой роль баронессы Штраль исполняла Алиса Кравцова. Конечно, она моложе Ермоловой, проще и на светскую даму мало похожа. Но Алиса — артистка сильная, и для роли нашла свои особые краски. Ее сцены со Звездичем уморительно смешны.
И как всегда, потрясает финал — про нашу жизнь, про всех нас, несчастных. Нина, погибшая ни за что, Арбенин воет над ее телом; шмыгающий носом юный Звездич. И молчаливая, страдающая героиня Тамары Зиминой, которая все видит, все понимает, но никому не может помочь.

Холода, холода…

В связи с холодами сегодня в театре разрешили сидеть в шубах. Было тепло и прикольно, но жалко артистов на сцене.

Анна-СтАзия

.
”АНАСТАСИЯ”, К.Макмиллан, КОВЕНТ ГАРДЕН, Англия, 1971/2016г. (9)

Хороший выбор для подготовки к встрече нового 2017 года.
Балет (большая форма, три действия) основан на реальных событиях русской истории. Эта реальность представлена в преломленном виде, но ведь на изломе лучше видна суть.
Здесь больше психологической достоверности, чем исторической. История болезни, болезненной самоидентификации девушки, которая становится женщиной. Легенда о чудом спасшейся великой княжне Анастасии (и история Анны Андерсон) принята именно как легенда. Для этой постановки не важно, бежит ли героиня от травмирующей взрослой реальности в собственные воспоминания, или в придуманную жизнь.
Представленную историю можно прочитать и линейно, как обьективное, последовательное повествование, и как субьективную картину, которая развертывается в больном воображении пациентки психиатрической клиники. При этом исторический фон передан очень умно, с тонким, истинно британским пониманием сочетания символического и реального.

Два первых действия представляют собой идиллию, реальность возвышенную, преобразованную воображением. Музыка Чайковского – очень точный выбор. Там и имперский блеск и народные мотивы, идеальное сочетание самодержавия и народности, возможное только в таком чистом, рафинированом, возвышенном искусстве, как романтическая симфоническая музыка Большого Стиля.
Идиллия воображаемой счастливой жизни или воспоминаний счастливого детства – и этим заранее снимаются все возможные обвинения в развесистой клюкве. У меня были некоторые опасения, ожидания клюквы, когда увидел в списке действующих лиц Распутина. Но Распутин (Тьяго Соарес) мне как раз и понравился.
Привкус клюквы чувствовался в самом начале – у офицеров (фуражки на головах слишком плотно сидели, а когда фуражки сняли, так руки к пустой голове стали прикладывать). Но потом уже ничего не мешало идиллии быть идиллической.

Балетный Распутин символически соединил в себе черты подлинного персонажа истории, мистифицированного уже при жизни, а также священника (православную церковь), который появляется как memento mori в разгар балов, прогулок на корабле и прочих увеселений, а также народ (то есть, mujik), на котором вся эта идиллия и держалась до поры до времени и которого веселящиеся то ли вытесняли из сознания, то ли наоборот принимали в свою игру (дружба Николая Второго и Григория Распутина это наглядное воплощение триады самодержавие-православие-народность и одновременно пародия на нее).
А в третьем действии Распутин это темное, мужское начало, мужчина из подсознания молодой женщины (сексуальное влечение, социальная фобия, психологическая травма).

Первое действие – вводное, экспозиция. Самый лучший эпизод – медленный, танец девочки Анастасии (или, как произносят англичане, АнастАзии, с ударением на третий слог). Танец Натальи Осиповой завораживает девичьей грацией, плавностью, текучестью в слиянии с музыкой.

Снайперски точная находка второго действия – известный костюмированный бал Романовых в русских костюмах (по ним потом рисовали колоду карт, широко распространенную в советские времена). Колоритный антураж взят для следующего поворота сюжета – выход Анастасии в свет. Идилличность и иллюзорность русского самодержавия прекрасно иллюстрируется этим костюмированным балом (танец на вулкане).
Радость первого бала Анастасии омрачается уже не только Распутиным, как в первой части, но и короткой народной сценой (а в это время за стенами дворца уже поднимают красные флаги) и сложным любовным четырехугольником (с участием родителей, Распутина и Кшесинской). И все-таки радость: яркие костюмы, торжественный танец, выход настоящей балетной пары – остановись мгновенье! Люстры наклонены – словно маятник отклонился и замер в крайнем положении и время остановилось, последний счастливый миг, который запечатлелся в памяти перед катастрофой.

В третьей части другая музыка (сначала конкретная, потом постромантическая), другой облик героини, другая пластика.
Осипова и здесь прекрасна. Драматическое напряжение передано не хлопотанием лица, а наоборот, статичным, застывшим выражением. И динамичным, современным танцем. Самый эффектный эпизод — самый динамичный, Анна-Анастасия гоняет Распутина (черного человека) по сцене.
Собственно, успех постановки в целом зависит от успеха главной партии. Спектакль не распадется на две контрастные части, если балерина обьединит их собой. С помощью постановщика, разумеется, который эффектно срифмовал корабль первого действия с движением больничной кровати в финале. То ли по житейскому морю, то ли по волнам памяти.

Простились с Валерием Романычем

Сегодня — день прощания с Валерием Романовичем Беляковичем. За эти дни многое вспоминала, о многом думала. Много читала о нем. Все пишущие, кто выходил за рамки чистой наивной любви к нему, не могли удержаться...

Король умер

.
По примеру блогоприятеля jeanix (http://jeanix.livejournal.com/190774.html) вспомню лучшие постановки
Валерия Романовича Беляковича (1950-2016)

«КОРОЛЬ УМИРАЕТ»

«КАЛИГУЛА»

«КУКЛЫ»

«ТРИ СЕСТРЫ»

«ГАМЛЕТ»

«НА ДНЕ»

«МОЛЬЕР»

«ЩИ»

«ТРИЛОГИЯ»

«ЧАЙКА»

Дополнение:

Режиссер поставил не только спектакли, он поставил ТЕАТР.

Гольдони-1963

.
”ОДИН СЛУГА, ДВА ГОСПОДИНА”, Н.Хайтнер, КОРОЛЕВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТЕАТР, Англия, 2011г. (7)

Чистая комедия в уникальном британском стиле. Наполовину комедийный театр, наполовину эстрадное шоу (с музыкальным сопровождением, цирковыми трюками и подсадной уткой).
В Москве нечто подобное можно увидеть в «Номере 13» (и даже полное сходство имеется – ходячий полутруп-официант). И еще был арендованный в Англии спектакль «39 ступеней» по фильму Хичкока (и в «Одном слуге» есть хичкоковский пугающий эпизод с тем же официантом).
В Англии этот стиль отшлифован и законсервирован до состояния традиции, национального достояния — не только в театре, и в кино, и на телевидении (исполнитель главной роли комик Джеймс Корден напоминает Бенни Хилла). Перемешаны шутки физиологические, социальные, актерские, политические (про Тэтчер и эмансипацию) и просто гэги.

Классическая комедий Гольдони сильно адаптирована (но не так сильно, как в «Жолдак-дримз» :) , вписана в золотое, ностальгическое время первых проблесков битломании. Сопровождающий спектакль музыкальный квартет прямо по ходу действия меняет стиль скиффл на бит, контрабас на бас-гитару, стиральную доску на ударную установку.

Старые стены

”ДОН ЖУАН”, М.Грандадж, МЕТРОПОЛИТЕН ОПЕРА, 2011г. (9) Давно хотел посмотреть на Герзмаву в Мет. Это уже вторая трансляция спектакля с ее участием, «Сказки Гофмана» я пропустил, как она там выглядела, не знаю, а здесь...