Рецензия на швейцарский спекталь "Донка" по Чехову в "Лит. России" http://www.litrossia.ru/2010/28/05411.html

Рецензия на спектакль «Nach Moskau! ( Берлинский театр «Volksbühne am Rosa-Luxemburg-Platz») в завтрашней  "Лит. России" http://www.litrossia.ru/2010/27/05405.html

Рецензии на "Я боюсь любви" в "Театре.док" (с. 170-171) и на "Триптих" по Пушкину в мастерской П.Фоменко (с. 176-178).

Рецензия на спектакль по пьесе Э.Хорвата в Парижском театре "Де ля Виль" в "Лит. России"  http://www.litrossia.ru/2010/23/05310.html

Давно не смотрел спектаклей с таким интересом. Наши московские в последнее время довели меня уже до того, что со страхом иду в театр: неужели опять усну в первом акте, или буду слушать фальшивые приблизительные кокетливые монологи-диалоги и жалеть о потерянном времени?
Про этот спектакль слышал, что он идёт почти до полуночи, и поэтому запланировал уйти после первой половины, однако не смог заставить себя уйти и остался до конца.
О спектакле были пренебрежительные отзывы (в немецких газетах все отзывы подробные, с высокой оценкой и удивлением по поводу исхода зрителей в антракте). Читая отзыв в газете "И.", ловил себя на мысли, что тон рецензии мне что-то напоминает. Потом понял: если бы рецензию поручили написать Наталье Ивановне Прозоровой, она написала бы именно так. Читая рецензию в газете "К.", понял, что так бы написал Фёдор Ильич Кулыгин. Вот уж действительно, герои Чехова бессмертны.
Лучшая постановка "3 сестер", конечно, постановка Немировича, сохранившаяся до 80-х гг, которую я и видел. Сегодяшняя на неё не похожа и не претендует на это. Она больше похожа на "Следы заблудших" Хандке в "Берлинском ансамбле".
Да, немецкий театр изменился со времен Макса Рейнхардта и даже Брехта, он использует весь арсенал театра двадцатого века, и меня удивляет, когда о современных немецких и разных шведских спектаклях  пренебрежительно судят рецензенты, не читавшие, но ненавидящие Стриндберга и даже не слышавшие о таком драматурге, как, например, Хорват.
Теперь - к спектаклю. Здесь вовсе нет всяких изысков. Декорации упрощенные: терраса справа, где идёт основное действие "3 сестёр", слева - изба-сарай с печкой-буржуйкой, где в основном развивается действие "Мужиков". На заднике внизу - еще какие-то сараи и клетушки, сверху - берёзовая роща. Мизансцен довольно мало - персонажи или сидят, или лежат. Но те, которые есть, несут значительную смысловую нагрузку: наример, переход от предложения руки и сердца Андрея Прозорова к особенностям его интимной семейной жизни через год, или катание им коляски с Софочкой по лесенке на беседку и вниз, или революционная композиция из крестьян на плуге.
Актёры хороши, но не выпячены: все сёстры довольно грубоваты и крикливы - в них нет изящества и благородства, нежности, как это обычно делается. Чебутыкин лишён всякого юмора, если не считать двусмысленной сцены с Прозоровым в конце. Это просто служака, но колоритный и добротный.
Вершинин - один из лучших, что я видел: не вальяжный (а иногда еще вальяжный и некрасивый), как его изображают в наших театрах, а живой и нервный, и философтсвование его не барское, от сытости, а выстраданное - он настоящий мечтатель и тоже потенциальный революционер. Тузенбах, как и саестры, сыгран без изысков, но добротно. Гротескны два образа: Соленый (очень гротескно) и Кулыгин, который изящно двигается, играет на пианино и изъясяется исключительно по-английски. Его роль справдливо оставили без синхронного перевода: уж по крайней мере в Германии все интеллигенты (заполняющие театры) на этом уровне по-английски знают. Впрочем, уровень немецкого перевода был таков, что я и его бы понял без перевода (тем более зная тексты пьесы и рассказа).
Касторф остроумно уловил тесную связь между пьесой и рассказом. В обоих произведениях герои, приехавшие в провинцию (деревню) из Москвы, рвутся обратно в этот город. Соответственно актёры играют "параллельных" персонажей: КАТРИН АНГЕРЕР - Наталью Прозорову и гулящую (муж в армии) крестьянку Фёклу, Ларс Рудольф - обречённого на смерть Николая Тузенбаха и умирающего бывшего официанта Николая Чикильдеева, Тристан Пюттер - неудачника Прозорова и неудачника Кирьяка, Мария Квятковски - Ирину и Сашу Чикильдееву. Ольгу Чикильдееву играет русскоязычная актриса и декламирует куски из "Мужиков".
Ещё особенности. В "Мужиках" персонажи в основном произносят чужие реплики или авторский текст. Наталья Ивановна в конце на троне произносит монолог Щатова о народе-богоносце из "Бесов". Многие мотивы по-немецки сверх меры досказаны, доведены до абсурда (например, Саша Чикильдеева идёт на панель). Андрей покупает в биомагазине Мюсли. Забавная неточность: Вершинин говорит: скорее бу уж переехать в Краков! (Краков не был в то время в Царстве Польском, а в Австро-Венгрии). Сторож земской управы говорит Наталье "Keine probleme" и ещё множество смешных абсурдистских вставок, вроде татуировки с крестом, Лениным и Сталиным на груди Андрея-Кирьяка, произнесения Кирьяком монолога из какого-то произведения Хайнера Мюллера о недооценка Марском и Энгельсом роли люмпен-пролетариата, из-за чего произошёл Сталинизм, преувеличенности роли Федотика (сделанного стариком) и т.д. Вообще, влияние бессмертного театра Колумба тоже заметно ощущается
Из отечественных спектаклей рядом можно поставить "3 сестры" на Таганке, где даже голос Качалова звучал (правда, по любимовскому обыкновению спектакль был коротким, и от Чехова остались рожки да ножки), а по силе воздействия, пожалуй, "Власть тьмы" в Малом или "Чайку" К.Люпы.
Говорят, вчера до антракта ушли многие. Но там, видимо, была тусовочная и буржуазная публика, которая ходит на премьеры по обязанности. Сегодня до антракта ушло лишь 2-3 девицы. После антракта, правда. партер заметно поредел, но это я связываю скорее с поздним окончанием - а в Москве сегодняшней возвращаться ночью не комфортно. Правда, сегодня спектакль закончился в 23.05, и к полуночи я уже был дома.
А сидел я в 1 ряду по центру, и на меня чуть не упали осколки разбитой Машей бутылки и брошенная Вершининым штанга.

Рецензия на спектакль "Безымянная звезда" Коляда-театра  в "Лит. России" http://www.litrossia.ru/2010/20-21/05270.html

Рецензия на "Вишневый сад" Коляда-театра в "Лит. России" http://www.litrossia.ru/2010/17/05220.html 

Эден фон Хорват - один из моих любимых драматургов. По манере письма он близок к Брехту, продолжал традиции Нестроя и Раймунда, оказал, пожалуй, большое влияние на Петера Хандке и многих других сегодняшних австрийских и немецких драматургов.

Постановка французов меня несколько разочаровала - я ожидал большего. Пожалуй, лучше всего справился бы с этой пьесой "Берлинер Ансамбль", по крайней мере если судить по тем постановкам Брехта и Хандке, что я видел у них.

Читать далее »

Не так много имеется хороших пьес на военную тематику. в частности, о Великой отечественной войне - мешало и сталинское время, когда события были свежи в апамяти, а в дальнейшем - пафосность темы. Безусловно, пьеса Розова - одна из немногих успешных, притом Розов сам пос себе был довольно виртуозным драматургом. Неудивительно, что пьеса широко шла в годы "оттепели", обрела большой успех в постановке "Современника", и основанный на ней фильм даже завоевал единственную советскую "Золотую пальмовую ветвь" в Каннах.
Несмотря на все успехи, на сегодня пьеса все же устарела и напоминает плакаты или картины Дейнеки с довольно плоскими, хоть и яркими образами, чётко подразделяющимися на хороших и плохих, кроме, пожалуй, Вероники и довольно загадочного Кузьмина.

Очевидно, что режиссёр понимал проблему устарелости и перед ним стояло две задачи: 1) по возможности осовременить произведение за счет режиссерской концепции и актерской игры и 2) учитывая пафосность основного конфликта между нравтсвенными и безнравственными людьми в годы испытаний, представить произведение в вижде некоей притчи - надвременной, вневременной... 

С решением первой задачи в определенной степени коллектив справился - нечто новое в прочтение роли внесли и Валерий Абрамов (врач Фёдор Иванович Бородин), и Николай Козак (администратор филармонии Николай Николаевич Чернов), и особенно Николай Лазарев (Марк): все они сделали образы более живыми и достоверными, чем в прежних постановках и даже в экранизации.
Сергей Иванюк (Кузьмин) создал странный образ человека, которого переполняет радость оттого, что ему уступил бронь Борис и который тем не менее осенью уходит добровольцем на фронт.
Вероника (Т.Морозова), конечно, уступает таким зубрам, как Самойлова или Неёлова, воплощена как заурядная совсем девочка - не личность. Нюра довольно реалистична при всей гротескности и не портит борозды, а в Варе проглядывает ходульность литературных персонажей пятидесятых годов.
Режиссер мастерски отыграл сентиментальные моменты: например, в сцене, когда Володя рассказывает о гибели Бориса, некоторые посетители пресс-показа даже прослезились. Но концовка не получилась ударной.

Разумеется, эта трагедия из жизни ново-орлеанских рабочих сложнее для постановки, чем Чехов, Гоголь, Шекспир или (для этого театра) пьесы самого Н.Коляды. Здесь на так много традиций наросло, которые можно стряхивать, совсем нет юмора, который у Шекспира, например, есть даже в самых мрачных сценах.

С другой стороны, пьеса написана изощренно и насыщена приемами уже 20 века, идущими и от Ибсена, Стриндберга, того же Чехова и О"Нила. Здесь много символики, аллюзий и намеков, есть лейтмотив (полька-варшавянка, которая в постановке заменена частично на восточную мелодию и частично на "Лили Марлен", исполняемую по-английски). Если в т-ре Маяковского и в кино Джигарханян и Марлон Брандо брали фактурой,весом, то субтильный Ягодин был вынужден именно играть, и сыграл убедительно - с почесываниями и нюханьем пальцев после этого, сухим цинизмом и отрешенной жестокостью. Если Вивьен ли и Немоляева были, наоборот, хрупкими (как, например, Маковцева), то в этом спектакле роль Бланш играет крупная телом актриса - блондинка, как и положено, и играет, надо сказать, от души - правда, довольно примитивную и не очень отесанную бабу, в отличие от той же Ли. Пьеса сыграна отчетливо - видимо, практически без купюр, и все мотивировки понятны. Хорош Митч (Пищик в Вишн. саде и Марин в Безымянной звезде), а Стеллу играет актриса, которая была Варей в Вишн. саде, и тоже неплоха - правда, кажется, немного недоработана роль. Здесь появления хора и продавца цветов немного разжижают действие, и кажется, что у Гончарова все было соразмернее, а финал сильнее воздействовал. Здесь, в отличие от фильма и спектакля Гончарова, героиня реалистична, но не вызывает сочувствия. А Т.Уильямс силён тем, что вызывает сострадание именно к падшим (как и О"Нил), и отсюда должен возникать катарсис.