«Я не такая, я жду трамвая». «Трамвай Желание» Коляда-театр, 24 января 2018

Смотрела спектакль аж в 2013 году, и уже заранее понимала, что теперь он будет другим.

Главная причина — составы, вторая причина — прошедшее время. Бланш-Ермолова и Стенли-Ягодин были фигурами одного уровня, мне даже показалось тогда, что они равны и по перенесенной психологической травме. Бланш было суждено испытать потрясение в личной жизни, Стенли — на войне. Он и вел себя, как молодой солдат, который может умереть в любой день, который к жене относится, как к случайной подруге (и как к случайному счастью), и дорожит грубыми армейскими радостями в минуты передышки. Крупная роскошная Ермолова обладала внутренней силой, свойственной ей как актрисе, а в Ягодине той поры сохранялись остатки мальчишеской хрупкости… В общем, это было серьезное противостояние.

Василина Маковцева по сути снова играет Раневскую — так же зависящую от доброты первого встречного, вот только с этими встречными ей не повезло. Тонкая, изящная, слабая — она не может быть достойным соперником Стенли, который за прошедшие годы заматерел и стал еще более самоуверенным альфа-самцом. Главное впечатление от спектакля — отвращение к «мачизму», полное неприятие этого качества, когда оно определяет семейную жизнь, способ делать дела, общаться с людьми… Неприятие домашнего насилия и вообще «скреп», основанных на принципе альфа-самцовости.

В новой системе персонажей важную роль играет Стелла. Хоть убей, не помню актрису, которая была Стеллой 5 лет назад. Не исключаю даже, что и тогда была Ирина Плесняева. Но годы идут, и Плесняева для меня стала главным открытием нынешнего фестиваля Коляда-театра.

В «Фальшивом купоне» она прекрасно играла единственную хорошо выстроенную роль проститутки Даши — выражая и толстовское представление о женском начале, и полемизируя с ним.

В «12 стульях» только на ней и отдыхали мои глаза (если не считать пляшущего Алешкина) — настолько остальные персонажи (Плесняева играла жену отца Федора) были искорежены и покоцаны.

И теперь Стелла — главная жертва. Мне не жаль Бланш (с детства не люблю женщин с щебечущей, манерной, фальшивой речью). Но очень жаль Стеллу — юную женщину, рожденную для настоящей любви, здоровой семьи, достойной жизни. Она и могла быть той Лили Марлен из солдатской песни — настоящей, а не наигранной и киношной, как Бланш. Но была вынуждена уступить общепринятым правилам. Настоящая трагедия: что с ней будет, когда вновь и вновь к ней будут возвращаться мысли о том, что она предала Бланш и что, возможно, сестра говорила правду о Стенли…

Спектакль удивительно цельный. Разговорные сцены, без ожидаемых теннесси-уильямсовских придыханий, чередуются с интермедиями, с маршами и построениями («хороводами»). Воздействие на зрителя — единым потоком, по-хорошему агрессивное (что целиком соответствует стилистике спектакля). Массовка, костюмы (такие спорные), подбор музыки (вроде бы тоже могущий вызвать вопросы) — все это сложилось очень удачно в единое целое, в прекрасный спектакль.

Читать оригинальную запись

Читайте также: