«Ночи Кабирии» Ф.Феллини в театре-студии п/р О.Табакова, реж. Алена Лаптева, Янина Колесниченко

Из трех актерских имен, вынесенных на афишу, самое (и, соответственно, единственное в ансамбле) известное — Евдокия Германова. К тому же она сейчас на виду, на слуху — правда, к сожалению, не благодаря творческим победам… Но в ее сложную семейно-бытовую историю я погружаться даже не пробовал — до правды все равно не докопаешься, на сторонний поверхностный взгляд обе стороны конфликта в ней выглядят не слишком презентабельно. А первая за много лет роль в «Табакерке» оказалась эпизодом, где Германова демонстрирует все то, чем примелькалась раньше, и с несколько, я бы сказал, чрезмерной натугой. Играет она старую, некогда пользовавшуюся спросом, но вышедшую в тираж и бомжующую проститутку по кличке Бомба, наглядно воплощая неизбежное будущее Кабирии — в хламиде, с тележкой, она сперва кажется лишенной человеческого облика вовсе, затем (но быстро, потому что темп молодежного спектакля не позволяет размениваться на подробности, детали, нюансы) предстает занятным, жалостным в своей эксцентричности существом неопределенного возраста — для меня, видевшего Германову раньше в аналогичном амплуа, в неотличимых от теперешнего образах, сильного впечатления тут быть не может, а с непривычки, наверное, она способна кого-нибудь зацепить, по крайней мере, объективно она из ансамбля выделяется. Обидно, что без того куцый эпизод с участием Германовой переходит в диалог Кабирии с сусальным проповедником-благотворителем (невнятный персонаж Андрея Хисамиева в выходных данных обозначен нейтрально, «человек с мешком»), толкующим про то, что девушке надо выйти замуж, что семья это путь к богу и в том же духе «традиционные ценности» продвигающий, вдохновляющий Кабирию отправиться в церковь на молитву, и это без тени иронии, без подтекста, на голубом глазу совершенно не работает, а в свете нынешней идеологической моды скорее дает обратный результат (воцерковленных проституток нынче приходится наблюдать постоянно), к тому ж и по сюжету не шибко помогают главной героине молитвы.

Василий Бриченко в роли интеллигентного афериста, последнего в ряду представленных спектаклем обманщиков Кабирии, поначалу берет ростом и «мачистской» фактурой, создающей на мгновение иллюзию профессиональной зрелости исполнителя, он и возрастом постарше окружающих (не считая Германовой, понятно), и Школу-студию МХАТ закончил, и поучаствовал в «Машине Мюллер» Серебренникова, но в «Кабирии» актерски, драматически, увы, Бриченко «не тянет», и к моменту, когда раскрывается истинная сущность его персонажа, выдыхается совсем, ни убедительно носить маску порядочного и образованного парня, ни тем более эффектно ее сбросить у Бриченко не получается.

Зато Кабирия в исполнении Натальи Поповой — на удивление достойная работа, и мало того, на мой взгляд, осмысленная, что вдвойне неожиданно. То есть я не знаю, о чем думает актриса, какой она внутренне видит героиню, что ей объясняли режиссеры, но я остался с ощущением, что ее Кабирия, в отличие от «настоящей», феллиниевской, если уж оглядываться туда (что неправильно, некорректно — но неизбежно), постоянно попадает впросак не по недомыслию, не по наивности, а с отчаяния, чуть ли не расчетливо, это такая ее месть миру, ее вызов, ее бунт. Вот с таким отчаянием, с таким вызовом, с какой-то даже гордостью, самодостаточностью она в финале, понимая, что снова стала жертвой подонка, швыряет ему деньги (могла бы ведь и не швырять, ее не заставляют, не пытают — а деньги-то за дом и за вещи, у нее больше нет ничего… ну так если попросту, по-житейски рассудить)… Вообще финал, почему-то многими обруганный, и действительно совсем не феллиниевский по настроению, по интонации, меня подкупил, в целом примирил со спектаклем — не улыбка невинности, но саркастическая усмешка на лице этой Кабирии, и сегодня я бы в невинность едва ли поверил, она бы лишь фальши добавила, но, может, не так уж далек был от истины «интеллигентный» аферист, уверявший Кабирию, что она умная, смышленая, понятливая — он-то думал, что охмуряет дурочку, а она, глядишь, и в самом деле что-то понимает лучше многих. И феллиниевская Кабирия-Мазина, и милая Чарити-Маклейн из киномюзикла Боба Фосса были, прямо сказать, дурами, тем и вызывали сочувствие, но не более — а эта, пожалуй, в жалости и не нуждается. Ну по крайней мере мне хочется видеть в героине Натальи Поповой такого рода вторые планы, помимо дешевых моралистических, да еще с приторным ностальгическим привкусом типа «Мадонны с цветком» — потому что невозможно уже смотреть, как тупо, одномерно эксплуатируют в сегодняшней «Табакерке» свежие кадры.

Алена Лаптева и Яна Колесниченко — обе прекрасные артистки (Колесниченко так просто одна из любимейших моих актрис МХТ, до обидного мало играющая), и надо думать, оказались хорошими педагогами. В режиссуре они новых горизонтов открыть не стараются, но и спектакль по сути студенческий, «постдипломный», как ни крути — помимо Евдокии Германовой и Василия Бриченко в эпизоде заняты исключительно выпускники табаковского театрального колледжа — «молодежный», рассчитанный на то, чтоб показать товар лицом, а не на поиски новых форм и средств театральной выразительности. Для такой цели постановка всяко пристойнее абсолютного большинства премьер «Табакерки» за последнее время, особенно что касается старой подвальной сцены. При этом «Кабирия» оформлена без скидок на «юниорский» статус — без изысков, что называется, простенько, но со вкусом (сценография Ольги Рябушинской): ренессансная церковная аркада, барная стойка, вращающийся подиум «фонтана». Мальчики в маечках, девочки в пеньюарах, ретро-стилистика, отсылающая к неореалистическому кинематографу, ну и, по обыкновению молодых, музыкально-вокально-пластические интермедии (с частично «живым» музицированием и Пьяццолой, который тут как бы вовсе ни при чем), обильно перемежающие драматические сценки, отчасти и подавляющие их избыточным шумом, суетой, что для такого формата неизбежно. А еще тут выдергивают девушек из зала и пускают мыльные пузыри.

Юные артисты энергичны, подвижны, азартны; не все в том, что они делают, равноценно — Максиму Сачкову, к примеру, в роли сутенера стоило бы поаккуратнее кривляться; но в целом азарт и энергия до какой-то степени искупают недостаток опыта. Только откуда ж им набираться мастерства, если «Ночи Кабирии» со всей их непритязательностью — считай наиболее удачная премьера «Табакерки» с участием вчерашних учащихся колледжа после их выпуска и приема в театр? Некоторых стажеров уже успели уволить, многие задержались, влились в труппу — но перспектив «повышения квалификации» при нынешнем качестве репертуара у них минимум. «Ночи Кабирии» во всяком случае позволяют им не растерять энтузиазм, показать себя с хорошей стороны — но без усложнения творческих задач одаренных, чему-то уже научившихся ребята скоро окончательно «заМаринУют» — и все.

«Ночи Кабирии», положим, оправдывают сохранившуюся в названии театра по инерции характеристику «студии» — спектакль впрямь «студийный», в хорошем смысле слова. Но еще несколько лет назад театр-студия Табакова был инкубатором молодой режиссуры, в сотрудничестве и с тогдашней новой порослью, и с перешедшими в статус мэтров «ветеранами» студии сумели раскрыть себя — именно здесь, у Табакова, а не где-то еще — и Богомолов, и Карбаускис, если брать только фигуры первого ряда, а были и другие. В то время как сегодня в «Табакерку» заявляется, скажем, жена украинского олигарха, скрывшегося с кассой от очередной революции и на родине объявленного в розыск, дает деньги — и, не будучи вовсе актрисой, играет роль по собственному выбору, а на нее ставят спектакль! Осуществив мечту, бандитка уходит рожать, а позорный опус Александра Марина, коль скоро он поставлен, в репертуаре по умолчанию остается. Вассу Железнову в «Саде любви», кстати, вместо Елены Римаренко, насколько я понимаю, теперь играет как раз Алена Лаптева, вместе с Яной Колесниченко ставившая «Ночи Кабирии». И уж наверное получше Римаренко это делает — хотя я не видел, второй раз не ходил, а в первый застал на сцене собственной персоной «виновницу торжества» и вдохновительницу этого бесстыдства, хотя за «творческий» результат, что ни говори, в ответе не она, а театр, допускающий подобное.

У меня недавно забавный вышел случай — вдруг обратились ко мне из какого-то сомнительного информагенства (чуть ли не из «европейского бюро Аль-Джазиры»! я так изумился, что неточно расслышал), попросили комментария насчет Римаренко, ее мужа и их соучастия в проекте театра Табакова. Ну почему меня — понятно, посолиднее не нашли, из что-нибудь пишущих о театре людей никто «Сад любви» не видел, на него не звали критиков, не устраивали показ для фотографов, как будто нет такого спектакля, хотя в афише стоит название, билеты продаются и публика ходит, я, собственно, по билету и ходил. Комментировать, впрочем, поостерегся, мало ли что… Но вспомнил об этом после «Ночей Кабирии» и подумал: ну вот набрали в труппу не самую плохую молодежь, ну сделали под нее несколько (помимо «Кабирии» парочку) вещей, а дальше — сплошной «МаринАд» без просвета, и гниение заживо? После подъема, связанного с режиссерскими в первую очередь прорывами, снова к «студийности», но это ж невозможно, да при новых площадках, зданиях, объемах, так сказать, производства?! Замкнуться и затаиться «в подвале» не получится при всем желании — времена не те, обстановка не та. А ограничиваться либо скромными полустуденческими, либо совсем малозначительными, поставленными на артистов старшего поколения опусами «студийного» формата, да к тому ж в отсутствие хозяйского глаза, догляда со стороны Олега Павловича (дай Бог ему здоровья) — тупик абсолютный. Так и в следующий раз жена какого-нибудь беглого каторжника пойдет себе роль покупать не в «Табакерку», а в какой-нибудь театр помоднее, попрестижнее.

Ну да это грустно, а хочется о хорошем… Очень мне понравились на этот раз в «Табакерке» гардеробщики — пребойкие ребята, прям реактивные, везде бы такие были, вот в чем с «Табакерки» определенно стоит всем брать пример.

Читать оригинальную запись

Читайте также: