«Фальшивый купон» Коляда-театр, 18 января 2018

Нынешний фестиваль Коляда-театра не будет для меня обширным, постараюсь обойтись без повторов, но самое важное захвачу.

«Фальшивый купон» — недавняя премьера, в прошлом году я ее пропустила, о чем жалела: не так уж много удачных театральных постановок по Толстому. Как раз после спектакля с друзьями говорили о том, что Достоевский в художественном плане, пожалуй, оказал бОльшее влияние на нашу жизнь, а в идейном — на первом месте все-таки Толстой (мое скромное мнение). Это я к тому, что некие достоевские уши в спектакле торчат, и по мне лучше бы без них обойтись, потому что в основном — это действительно Толстой, настоящая толстовская притча с глубиной, простотой и колоритом, свойственными именно Льву Николаевичу.

Это притча о том, как единичный факт обмана (зла) влечет за собой круговорот злодейств, вовлекая в него все больше и больше людей. И чтобы разорвать порочную цепь, необходимо сделать серьезное усилие — ответить добром на зло.

Учение Толстого о непротивлении — не столько руководство к практическим действиям, сколько эстетический жест или эксперимент, на который предлагает решиться писатель (а там — будь, что будет). Этот мысленный эксперимент и реализуется в спектакле. Безропотная Марья Семеновна, будучи в руках убийцы, больше боится не за свою жизнь, а за его душу — это и разрывает цепь.

Метафоры спектакля — от крупных, ярких образов до повторяющихся деталей — сильнее актерских работ. Исключение — роль Ирины Плесняевой (проститутка Даша), и сама роль, и ее исполнение (Плесняева играет потрясающе). Каледоскоп злодейств, начиная с обмана (который обычно не кажется таким уж страшным злодейством)- кража, грабеж, убийство. А рядом и наказание — острог, казнь. Причем наказание не воспринимается отдельно, входит все в ту же порочную цепь. И все виды порока пересекаются в одной точке — в комнате проститутки (типичная для Толстого тема). Чувствуя значительность, а возможно, и изначальность греха похоти, стоящие на пути раскаяния злодеи дважды предлагают женщине деньги, чтобы она могла сменить ремесло. Но Даша согласна лишь на свадьбу. А уже раньше было сказано, что замужняя женщина — такая же проститутка, только постоянная, так что никакого решения в итоге не будет. Да и свадьбы настоящей не будет — только долгое завораживающее попарное хождение, напоминающее похоронное (респект Илье Белову, который держит на себе всю сцену).

Основа сценографии — видавший виды деревянный комод с неуемными дверцами (довольно зловещий символ) и полотнища цвета государственного флага наверху. Красные полосы, как бы выплетаясь из флага, спускаются вниз: кровь, зло, самоубийство, государственное наказание. Босые ноги и шинели ассоциируются с «Воскресением», с историей Катюши Масловой (ассоциации со спектаклем Гинкаса я успешно прогнала прочь). Несколько жестов, в том числе неуловимо тюремных (и неуловимо похабных) и смех-клекот передаются от персонажа к персонажу, как эстафета злодейства. Казачьи песни и городские романсы — точно и в тему.

Не могу сказать, что спектакль разыгран, как по нотам: в нем есть шероховатости, сбои ритма, долгие монологи, во время которых актерам трудно держать внимание зрителей (особенно при тихом голосе Итунина). Но он очень интересен и по-настоящему, без фейерверка эмоций, глубок.

Читать оригинальную запись