«День рождения Смирновой» Л.Петрушевской в МТЮЗе, реж. Александра Толстошева

Практически одновременно двое учеников Юрия Погребничко выпустили спектакли по одной и той же сорокалетней давности пьесе (оба они младше пьесы) Людмилы Петрушевской. «День рождения Смирновой» Максима Солопова я успел посмотреть в прошлом году.

А до «Дня рождения Смирновой» Александры Толстошевой, премьера которой состоялась еще раньше, дошел только в новом, после того, как она поставила в родном «Около» свою версию «Приключений Незнайки и его друзей на воздушном шаре».

В чем-то схожие, в чем-то противостоящие спектакли Солопова и Толстошевой я теперь при всем желании не могу рассматривать отдельно друг от друга, не сравнивая их — это, конечно, ограничивало мое восприятие постановки МТЮЗа, куда я добрался позднее, с одной стороны; но, с другой, отчасти помогало прояснить ее особенности. Спектакль Александры Толстошевой, при очевидном минимализме оформления, в гораздо большей степени «бытовой», «психологический» и вообще, что называется (ненавижу это понятие) «атмосферный». Книжки здесь хранятся не в холодильнике, как у Солопова, но подобающим образом в старом слегка ободранном серванте, бутылки и графины с алкоголем припрятаны по советско-интеллигентскому обыкновению там же, а на серванте стоит бюст (потом выяснится, просто «маска», половинная и полая изнутри) философа Вольтера. Раскладной полированный стол, три стула с потертой клетчатой обивкой и табуретка; звон трамвая за окном; в саундтреке бардовское насвистывание под гитару сменяется песней Джо Дассена про Америку, а та, в свою очередь, маршем «Прощание славянки» — при наглядном, доходящем до схематичности аскетизме, для 1977-го, года написания пьесы Петрушевской, вполне «аутентично». Поведение героинь — несмотря на контрастные перепады ритма действия, условность мизансцен и игр с переключением света, с иллюминацией, которая будто «не отсюда» сияет несостоявшейся имениннице Эле Смирновой огнями желанного праздника жизни — также не ломает инерцию «психологизма» и «бытоподобия», актрисы обходятся без ярких гротесковых красок, разве что заглавная героиня, она и на вид постарше остальных, порой на гостей посматривает так, будто понимает побольше, чем они, знает то-то, о чем трудно и жалко сказать вслух… но и это укладывается в рамки ее характера, не выглядит искусственным, показательным, нарочито-символичным приемом.

Вообще «День рождения Смирновой» в версии Толстошевой богат на детали, подробности, нюансы — как внутреннего «проживания» актрисами своих героинь, так и внешнего их проявления, в мимике, в жестах, в движениях. Паузы и статичные, считай «немые» сцены, могут перемежаться, например, чуть ли не «вставным» танцевальным номером под все того же Джо Дассена (ассистент режиссера по пластике Виталий Боровик) — да и почему бы женщинам в подпитии не поплясать, не развеять печаль? Режиссура здесь «изобретательнее» на отдельные находки — очень остроумно придумано, скажем, как Смирнова полупустыми бокалами играет в «шашки» сама с собой… Спектакль Солопова в «Около», не столь щедрый на подобные придумки и по видимости сковывающий артисток сознательно, помещающий их в «сдвинутую с оси», абсурдную, только что не наизнанку вывернутую реальность (книжным шкафом становится холодильник, ванна служит столом, на закуску к чинзано идут соленья пополам с фруктами, плюс торчит из пола невесть откуда взявшийся, из постоянного «окольного» обихода, обломок советской парковой скульптуры…), тем не менее, на мой взгляд, интереснее по сути, ну или, во всяком случае, шире по взгляду на проблему.

«День рождения Смирновой» в МТЮЗе оказывается, по большому счету, сугубо женской драмой, пусть и в жанре трагикомедии преподнесенной — тогда как спектакль в «Около» по той же самой пьесе и почти без вмешательств режиссера в текст выходит на исторические, космические обобщения. Толстошева, наоборот, мыслит в противоположном направлении, углубляется в личные истории каждой героини, подробно анализирует предпосылки их несложившихся, развалившихся судеб, выстраивает взаимоотношения внутри застольной пьяной, приближающейся к бессвязному бреду беседы скрупулезно, но с оглядкой на то, что вся беда Эли Смирновой, Полины Шестаковой и Риты Дружининой сводится к их тяжелой женской доле: одна не решилась родить от мужчины моложе себя, вторая зато родила двоих от одногодка, алкаша и гуляки, третья родила одну и должна теперь растить ее без мужа, пробавляясь от безысходности чужими, включая (но это в прошлом) неверного супруга второй… И это все, конечно, на самом деле печально, а до какой-то степени и забавно в своей нелепости, но смех сквозь слезы при некритичном сочувствии к героиням-женщинам, по-моему, сильно обедняет заложенное в драматургическом материале содержание, так явственно высвеченное в постановке «Около».

Впрочем, два одинаковых спектакля по одной пьесе и подавно никому не были бы интересны — хорошо, что режиссеры общей школы и близкого мировоззрения способны предложить настолько разные ее решения. В конце концов, почему бы не увидеть в «Дне рождения Смирновой» прежде всего «простые человеческие чувства», не приподнимаясь над ними, но углубляясь в них, если это реализовано талантливо, умело, с фантазией, и достойно воплощено исполнительницами (Смирнова — Екатерина Александрушкина, Шестакова — Полина Одинцова, Дружнина — Екатерина Кирчак). Но я бы все-таки пожалел о том, что спектакль МТЮЗа, почти до самого конца удерживаясь на грани, в итоге все же «соскальзывает» — это происходит с появлением Валентина. На пустом прежде столе откуда ни возьмись появляется скатерть, и только что не самобранка, потому как на скатерть женщины наперегонки выставляют курицу и бутерброды с колбасой, конфеты и фрукты — сами они, употребив пару бутылок и графинчик, преспокойно обошлись сушками и песней Джо Дассена про Америку, да и запас сушек не особо пострадал, но мужик же пришел с холода, мужика-то надо подкормить!

Персонаж, которого и без того «смачно» играет Илья Шляга — хлыщ в плаще, самодовольный, слащавый — уже сам по себе достаточно омерзителен, но режиссер полагает, что все еще недостаточно, и пока «девочки» уходят за окно покурить, Валентин метет со стола все подряд, заедая курицу колбасой, а затем, положив в карман «с собой на дорожку» конфет из вазочки, и заодно прихватив из серванта им же только что подаренную имениннице бутылку «чинзано», бестрепетно отбывает восвояси, все выстроенные до того режиссером на мелких деталях сложности низводя до примитивно-бабского уровня «мужики все сволочи».

Читать оригинальную запись

Читайте также: