«Приключение Незнайки и его друзей на воздушном шаре» Н.Носова в «Около», реж. Александра Толстошева

Знайка бежит, а незнайка лежит. Девкой меньше, так бабой больше. Было видение, было… На детские спектакли, которые еще в моей юности оставались для театров унылой обязаловкой, сейчас спрос и наблюдается настоящи бум жанра, имеющий в том числе и коммерческую, маркетинговую составляющую. Однако раньше все они были на один тюзовско-«елочный» лад скроены, а сейчас разделились, помимо менее объективных критериев, четко на две категории: праздник для богатых детей, ну или, точнее, для детей богатых — шикарно-дорого-красиво, и неважно, если в сюжете концы с концами не сходятся, а декларируемая моралистическая начинка вступает в наглядное противоречие с крикливой стилистикой упаковкой — самый характерным, я бы сказал, вопиющим примером подобного подхода служит «Синяя синяя птица» в Театре Наций.

В противоположность визуально роскошным, но скудоумным «кислотным» шоу немало детских спектаклей, как сейчас выражаются, «бюджетных» (забавно, что безоценочное и нейтральное определение, обозначающее изначально лишь механизм финансирования, превратилось в синоним эпитета «нищий», «убогий», а прилагательное из разряда относительных незаметно перешло в качественные), даже подчеркнуто, нарочито, демонстративно аскетичных, где минимализм художественных средств, примитивные технологии и опора на «хенд-мейд» необязательно вынужденная, обусловленная ограниченностью финансов, но стилеобразующий прием, несущий на свой лад некий содержательный вызов. Недавно довелось посмотреть очень симпатичный образчик такого рода — «Лелю и Миньку» Светланы Ивановой-Сергеевой в ЦИМе, сюда же можно отнести и «Приключения Незнайки…» Александры Толстошевой в театре «Около дома Станиславского».

Впрочем, коль на то пошло, «Незнайка» по стандартам «Около» — постановка скорее «богатая», в ней даже присутствует, закрывая узнаваемые, давно ставшие брендом кирпичную стену с листами ржавой жести, самая настоящая, специально для спектакля (!!) придуманная и построенная «декорация» с множеством деталей, ниш, полочек, электронными часами и дисковым телефоном, с использованием даже (вот дожили…. но понимаю — чтоб стать, говорят, человеком, шагать надо в ногу с веком) видеомонитора! Такой стимпанковско-ретрофутуристический антураж из книг саги про Незнайку задает ассоциации в большей степени с историей полета на Луну в ракете, а не на воздушном шаре до соседнего городка коротышек, не отменяя привычного, фирменного, общего для постановок «Около» на каком-угодно материале, от «Трех сестер» и «Старшего сына» до специфических версий классических сказок про Алису или Винни-Пуха (кстати, последнего я в «Около» так и не посмотрел…) или самостоятельных сочинений-миксов вроде «Магадана» неизменно фаталистического настроения постапокалиптической вселенской меланхолии, парадоксально оттеняемой, заостряемой толикой ностальгической иронии.

В прологе спектакля постаревший, усталый Знайка (Алексей Мишаков) обрывками, как бы невзначай и, похоже, не в первый раз, а по привычке, пропуская большую часть текста, зачитывает письмо от Семицветика с приглашением еще раз прибыть в гости, и вспоминает, что с предыдущего визита прошло два с половиной года, хотя выглядит при этом так, будто не два, а двести двадцать два, и тоже с половиной. Стало быть, все остальное — рассказ о том, что давно случилось, безвозвратно прошло, но сохранилось в Знайкиной памяти. Случилось именно то, что написано в книжке Носова — коротышки полетели на шаре, придуманном Знайкой, но Знайка успел прыгнуть с парашютом, а Незнайка испугалась и сбил с толку остальных, потом вывалился из корзины, которая упала неподалеку, и оказавшись в больнице доктора Медуницы, представился изобретателем шара и руководителем экспедиции.

События «Приключений незнайки», правда, обнаруживают неожиданные на первый взгляд параллели, например, с «Городом женщин» Феллини (там,. по-моему, тоже без воздушного шара не обошлось). И действительно — не только в больнице, куда попал Незнайка (Алексей Артемов) с синяком после падения из корзины, персонал исключительно женский, но и во всем городе не осталось мальчиков — якобы они ушли и переселились к берегу реки. Неудивительно, что к единственному до поры на всю больницу и весь город какому-никакому мужчине Незнайке проявляют повышенное участие поголовно медработники — и главврач Медуница (Ольга Бешуля), и медсестра Синеглазка, и ее подружка-коллега, готовая составить Синеглазке конкуренцию в борьбе за ответное внимание «пациента». Потом полку раненых прибывает, с обнаружением прочих участников полета, и забота распределяется далее на доктора Пилюлькина, на Винтика со Шпунтиком. Разумеется, музыкальным фоном трагикомическим госпитальным перипетиям служат бардовские, эстрадные и киношные шлягеры, имевшие хождение в СССР второй половины прошлого века и по сей день не всеми забытые — «Надежды маленький оркестрик», «Этот мир придуман не нами» и т.п. В финале же на «балу», устроенном по случаю всеобщего выздоровления и выписки раненых в этом городе женщин, ищущих старость, нашедшие было свою «пару» девочки и мальчики танцуют под… «Случайный вальс» Фрадкина, перетекающий пусть и в цирковой, но марш: утро зовет, снова в поход — про письмо, полученное и зачитанное в прологе Знайкой, на поклонах стараешься не вспоминать, но волей-неволей предполагаешь, что из следующей экспедиции живыми вернуться немногие коротышки.

При незначительной, непринципиальной разнице в стилистическом формате между «Незнайкой» и, скажем, «Алисой» в «Около», спектакль «Предпоследний концерт Алисы в Стране Чудес» остается в репертуаре как сугубо «взрослый» и вечерний, тогда как «Незнайка» ставится как детский и дневной, читай «утренник». Среди аудитории, преимущественно потомственных «околят», появляются малолетки, которые взирают на происходящее с недоумением, и отнюдь не молчаливым. Но в основном и финальное угощение мороженым, извлеченным из-под сцены, из дымящегося люка (я грешным делом тоже слопал порцию, хотя мне нельзя и заболею теперь) никого не обманывает: этот праздник со слезами на глазах — прощальный бал, дамы провожают кавалеров, уходят наши мушкетеры, и даже невинная детсадовская песенка «В траве сидел кузнечик», один из немногих прямых отсылов в «окольном» варианте «Незнайки» к старому «классическому» мультику по сказкам Носова сегодня, в свете недавней кончины В.Я.Шаинского (пусть премьера вышла чуть раньше) звучит приветом с кладбища… Нет, напрасно зовет Самоцветик в гости, Знайке не с кем разделить его приглашение, Незнайка уже никогда не встретится с Синеглазкой, ну разве что в Магадане. И не надо понапрасну изводиться вопросами, за что Незнайку с войны да в Магадан — за то, что только раз в году бывает май.

Читать оригинальную запись

Читайте также: