«Котлован» А.Платонова в МХТ, реж. Денис Азаров (лаборатория «После революции»)

Программа рассчитанной на весь сезон режиссерской лаборатории пока еще официально не объявлена, но анонсируется, что ставка сделана на малоизвестные тексты советской прозы 1920-х30-х годов. «Котлован» к «малоизвестным» не отнесешь, сегодня это абсолютно хрестоматийное, в том числе и буквально, из школьной программы (если Платонова оттуда не исключили пока и от греха не заменили обратно какими-нибудь колхозниками-орденоносцами) произведение. Однако тридцать лет назад «Котлован» принадлежал к пласту т.н. «возвращенной литературы», я это хорошо помню, а Денис, который меня моложе, может и нет. В его эскизе, на редкость продуманном и последовательном по стилевому решению, на содержательном плане у него все однозначно: «Котлован» режиссером прочитан как аллегорическая антиутопия. У Платонова все-таки сложнее, начинавший в статусе «пролетарского писателя» (не в пример «попутчикам» Бабелю, Пильняку, не говоря уже про Пастернака), он при всей прозорливости и видимой бескомпромиссности, идейным «диссидентом» не был и не мог быть.

В пьесах 1930-х годов потуги Платонова «встать в строй» доходят прям-таки до нелепостей, в прозе, особенно в таких вершинах, к которым относится и «Котлован», на первый взгляд где-то в лучшем случае иронический, а по большей части откровенно трагический скепсис писателя по отношению к стройке, которая оборачивается рытьем могилы, очевиден — в действительности Платонов даже в «Котловане» смотрит на современные ему реалии более диалектично, другое дело, что эта его специфическая «диалектика» и для своей эпохи оказалась чересчур сложна, а теперь, с позиций 21-го века, и подавно считывается слабо — ну так в том и интерес, тем более если речь идет о тематической лаборатории, вскрыть заложенную в материале неочевидную сложность, осмыслить противоречия: «мертвые тоже люди, конечно» — но у Азарова, по большому счету, к тому и сводится. А с такой точки зрения, увы, сценический эскиз «Котлована» вышел одномерным, однокрасочным и чисто иллюстративным, конфликта официозного энтузиазма не хватает, от начала до конца «спектакль» (в его нынешнем, эскизном варианте, по крайней мере) переполняет тотальная меланхолия, хотя как «иллюстрация» он более чем удался.

Очень неожиданным, я бы в жизни не подумал, предстает Руслан Братов в роли Вощева — помню Братова еще студентом мастерской Хейфеца в ГИТИСе, потом, недолгий период, актером МТЮЗа, далее в проектах МХТ, и везде, на мой взгляд, он проявлял себя чересчур экспансивным, что называется, «тянул одеяло на себя», а здесь он работает сдержанно, экономно, и Вощев у него получается не просто «слабосильным» и «задумчивым» работягой, а практически «интеллигентом», немножко «юродивым», с плюшевыми игрушками и металлической «авоське» (они пригодятся с появлением Насти) — что, правда, спорно в отношении к автору и его замыслу, но любопытно, постановочно и актерски убедительно. Не изображает прямолинейно калеку, но наоборот, чуть ли не «физкультурником» 30-х, брутальным и энергичным, показывает Жачева незнакомый мне (допускаю, что видел раньше, но не акцентировал внимание) артист Владимир Кузнецов. На контрасте с ним Пашкин в исполнении недавнего выпускника колледжа Кузьмы Котрелева получается воплощением простительной и трогательной «человеческой» — в анти-человеческих обстоятельствах — слабости. И тот же Котрелев замечательно, сильно разыгрывает простейшим «этюдным» методом сценку с собаками, отъедающими ногу живой лошади. Удачно придумано, что связанный с Настей текст произносит в микрофон актриса Юлия Ковалева, а Настя-девочка остается персонажем бессловесным, «мимансовым».

Вообще пластика, геометрия мизансцен, нарочито механистическая во многих случаях, выстроена толково, осмысленно. Предметности минимум — табуреты, лопаты, мягкие игрушки из вощевской кошелки, да еще набросанная по сцене земля. Зато по полной программе — компьютерная графика, титры. Причем под конец текст выводится на экран-задник сплошняком, и надо полагать, просто для того, чтоб как-то номинально «закруглить» сюжет, потому что эскиз явно не предполагал решение повести целиком, лишь фрагмента. Но до некоторого момента они используются уместно и изобретательно в сочетании с «тяжелым» электронным саундтреком, «абстрактной» видеопроекцией, умело поставленным светом. Впрочем, то, что занятно, как эскиз, в завершенном воплощении может смотреться совсем не столь эффектно.

Читать оригинальную запись

Читайте также: