Опера нищих, Театр сатиры, реж. Андрей Прикотенко

Вобщем, это сенсация для Театра сатиры. Таким образом тут никогда не играли, в зеркало реальности таким образом нешуточно не всматривались. Андрей пришел и победил, так как зритель — традиционный для Театра сатиры, немножко поохав в самом начале, начинает понимать этот сценический язык с видеоэкранами, имитацией смс, уличной речью, резкостью высказывания.

Брутально, жестоко, нецензурно театр рассказывает про криминализацию современной России, по жизнь по понятиям, которая стала нормой, про военнизированный вооруженный язык, которым пользуются даже в частной жизни. Мир живет по законам насилия, и миру это нравится. Вместо песни о Пешаваре тут бандит с полицейским поют «О друзьях-товарищах». Мэкхит превратился в Макса Корнеева, которого играет прекрасный Максим Аверин, крупный, оснащенный артист, превращающий свои зонги в интимную проповедь прямого воздействия: «Мы живем без боли, без совести, мы уже давно все потеряли».

Но для меня главной сенсацией постановки стала роль Маши в исполнении Светланы Рябовой. Тут надо долго объяснять, кто это, так как сюжет у Прикотенко не только русифицирован и изменен, но и запутан. Бывшая стриптизерша и любовница Макса, теперь она одновременно работает и на порнобизнес Макса, и его домработницей, готовя обеды между сеансами изготовления хентай. Кроме того, ее дочь теперь новая любовница Макса.

Так вот — невзирая на эту запутанность — во втором акте я только на Светлану Рябову смотрел. Выходит очень красивая, прожившая сложную, тяжелую жизнь женщина в стильном черном платье в белый горошек. И говорит самые простые слова об отчаянии, о том, что надо прекратить нашу опасную игру в жизнь. «Мы все перетрахались», что окончательно обессмыслило реальность. Человек, ушедший из большой жизни, задает вопросы самой себе, говорит надтреснутым голосом. Что с нами стало, куда исчезла прелесть добродетели. Нежная мудрая деликатная женщина, вдруг проснувшаяся и затосковавшая по идеалу. Человек снова хочет вернуться в норму, признается в своей личной вине по подмене критериев. Удивительная, редкостная интонация, в которой чувствуется много личного, исповедального! Как актриса трогательно и робко просит посмотреть на свою новорожденную внучку, словно в этом крошечном существе, еще не искаженном этим ужасным миром, заключен залог спасения.

Читать оригинальную запись

Читайте также: