«Маркес. Без слов» в театре «С.А.Д.», реж. Валерий Ушаков

Все когда-нибудь случается впервые — больше четверти века меня преследовал страх (испытал его однажды на «Ричарде Втором»), что вдруг актеры на сцене не удержат руками массивные шпаги или мечи, которыми крутят и фехтуют, выронят их, меч улетит в зал и в меня попадет — вот наконец так и произошло, правда, исполнитель, насколько я понимаю, все сделал точно и меч бросил согласно постановочному замыслу, просто малость не рассчитал траекторию его падения, да и попала мне железка, к счастью, не по голове; в любом случае по сравнению с тем, как обычно со сцены обсыпают мукой, песком, забрасывают камнями, заливают не только водой, но и красящими жидкостями (не так давно в «Табакерке» на «В ожидании варваров» с ног до головы меня Андрей Смоляков окатил типа «красным вином», на самом деле «клюквенным соком», но от этого не легче) удар бутафорским, пусть и довольно увесистым холодным оружием это еще не самое страшное.

Вообще я не совсем понимал заранее, чего ждать от невербального «Маркеса» театра «С.А.Д.», в списке артистов читая сплошь незнакомые, за исключением Алексея Гиммельрейха, имена, но незнакомые они, оказалось, потому что артисты молодые, а по лицам я начал узнавать того и другого, вспоминая, где видел раньше (а видел я их в театре Вахтангова, конечно же). Пытался вспоминать так же и сюжеты Маркеса, от которых — но затрудняюсь сказать, в какой степени — отталкивались авторы сочинения; благо прошлый московский сезон ознаменовался грандиозным эпическим многочастным спектаклем Егора Перегудова «Сто лет одиночества» в гитисовской мастерской Женовача (1, 2).

Пометка «Без слов» по отношению к нынешней премьере «С.А.Д.а» точна лишь отчасти — текст в композиции используется, иногда звучит как запись, иногда его произносят в микрофон. Но вербальный нарратив действительно отсутствует, и честно говоря, я даже не пытался, заранее так для себя решил, разглядеть в последовательности сценок-этюдов связное повествование. Маркес и в целом латиноамериканский т.н. «фантастический реализм» не зря так популярен и нынче востребован театром, привлекает он, полагаю, не своими надуманными, искусственно сконструированными сюжетами, но скорее общим антуражем действия, в меру загадочной, где-то опасной и рискованной, мистико-романтической и слегка абсурдной обстановкой, располагающей к острой, яркой актерской игре. «Маркес. Без слов» — тоже такой романтико-поэтический полуабстрактный опус, где частности, отдельные детали увлекательнее целого, а ассоциации, если отвлечься от контекста, возникают не столько с Маркесом, сколько с Беккетом, другое дело, что персонажей Беккета — Крэппа, Хамма, Винни, а также и Мэлоуна, если брать не только пьесы, но и прозу, и других, зачастую вовсе безымянных, как и герои спектакля — здесь можно наблюдать словно задолго до того, как они впали в маразм, лишились способности двигаться, метафорически и буквально вросли в землю; используя выражения героини «Счастливых дней» — еще «по старым меркам».

Не скрывая источников вдохновения, создатели «Маркеса» ориентированы на формат, эстетику и технологию Джеймса Тьере, регулярно выступающего в Москве и многим знакомого, самого успешного из внуков Чарли Чаплина, настоящей мировой звезды в своем направлении — театральной клоунады, театрализованного цирка, циркового балета или как вернее можно его обозначить. Но в распоряжении театра «С.А.Д.» нет ни сложной машинерии, которой оперирует Тьере, ни визуальных роскошеств оформления, ни физически подготовленных акробатов-эквилибристов — ставку тут делают на актеров, да, собственно, и «С.А.Д.», помимо того, что располагается в ботаническом саду «Аптекарский огород», еще и расшифровывается номинально как «содружество актеров драмы». Правда, как раз «драмы» в «Маркесе», строго говоря, не обнаруживается, а преобладает лирика. Следуя за Тьере, но по минимуму прибегая к эксцентричной клоунаде, предпочитая более «акварельные» краски и сдержанные выразительные средства, постановщики предлагают некое «метафизическое путешествие» с парой главных героев, выступающими то как антагонисты, то как своего рода двойники. При этом если мужские персонажи даже второго плана не обделены переменчивыми индивидуальными чертами, то обе сквозные героини представляют собой скорее пассивный объект поэтических грез лирических героев, пускай каждая — для своего «субъекта» и в своей «ипостаси» (при этом живой человеческий голос в спектакле — именно женский, и фрагменты оригинального текста Маркеса проговаривает в микрофон актриса).

Спектакль, свободный от повествовательного каркаса и построенный на пластике без использования или с минимальным использованием текста, но с активным привлечением приемов из смежных с драмой жанров — не революция в театральном искусстве, а давно уже привычное явление, и в «Маркесе» не найдешь, пожалуй, ничего такого, чего нельзя было видеть прежде, в том числе и в молодежных, студенческих работах аналогичного плана, но соединение этюдов (на самые расхожие задания: протанцевать с предметом одежды как с партнером, изобразить собаку), принципы т.н. «физического театра», который раньше назвали бы пантомимой (сценка с уличным музыкантом и прохожим, ожидание жениха возлюбленной, которая тем временем занята другими и т.д.), с элементами кукольной техники (перчаточной, теневой), пластическими экзерсисами получилось достаточно органичным. Идеальный хронометраж для представлений сходного формата — час десять, час двадцать; поэтому час сорок «Маркеса», позволю себе заметить — уже малость с перебором, но все равно смотрится неплохо. За отсутствием сложных и дорогих, подстать Тьере и его «Компании Майского жука», театральных технологий, но при использовании простых и нехитрых штучек вроде кусков ткани в качестве хочешь экрана, а хочешь морских волн, старого граммофона (даже двух, на одном ставят пластинки, а второй служит подставкой для феерической белой дамской шляпы с макетом городка на полях) или света изнутри фанерной коробочки, разного размера картинных рам и крошечных дверок в большой двери, откуда высовываются невесть кому принадлежащие конечности, складывается та обаятельная, приятная и ни к чему не обязывающая ретро-стилистика, которая немного напоминает еще один спектакль «С.А.Д.а», более откровенно «сказочный» и «волшебный» — «Щелкунчик в стиле стимпанк» Славы Игнатова и Маши Литвиновой с хореографией Андрея Меркурьева.

«Маркес. Без слов» тоже несколько наивно-инфантильная вещь, на мой вкус. Но и без показательных «чудес», без жестких сексуальных страстей и фатального трагизма, присущего прозе Маркеса (и нашедших конгениальное воплощение в гитисовской композиции Перегудова; в «Маркесе. Без слов» избегают и открытого эротизма, и трагической безысходности, переводя то и другое в условно-поэтическую, облегченно-лирическую плоскость) спектакль настраивает на расслабленно-мечтательный лад, не требуя напряженной работы ума. Так что сколько-нибудь полные познания в заявленном литературном первоисточнике, не говоря уже про исторический контекст, едва ли поспособствуют эмоциональному восприятию спектакля, а могут и помешать. Но вот точно не лишним будет для будущих зрителей «Маркеса. Без слов» знать заранее, что при оранжерее, где оборудован театральный зал «С.А.Д.а», недавно сломали пристройку с подвалом (типа ремонт…) и ближайший к театру туалет находится теперь при входе в «Аптекарский огород», метров триста по морозу босиком.

Читать оригинальную запись