«Гардения» Э.Хованец в филиале театра им. Пушкина, реж. Семен Серзин

Возможно, актрисы мыслями уже пребывали на большой сцене, куда пользующийся успехом спектакль временно (пока однократно) должны перенести двумя днями позднее — во всяком случае для камерного пространства градус надрыва, как мне показалось, зашкаливал. Что в меньшей степени относится к Анастасии Лебедевой и Александре Урсуляк, в большей — к Эльмире Мирэль, и особенно касается пролога, где всем актрисам предложено сказать что-то о собственных матерях, вспомнить истории из детства. Сама пьеса состоит из историй четырех краковских женщин — от прабабушки до правнучки, и таким образом охватывает, ну, в общем, если не целый век, то несколько десятилетий, соответственно, вписывая семейную сагу в исторический контекст и многотрудную судьбу Польши начиная с середины 20-го столетия, с второй мировой войны. Но контекст в спектакле практически не считывается, остаются взаимоотношения на уровне «дочки-матери», и те изложены конспективно, без подробностей.

Старшая из героинь, обозначенная «женщина 1» (Александра Урсуляк) участвовала в операциях Армии Крайовой, для чего ей приходилось иметь связи с нацистами не без ведома мужа, и впоследствии, превратившись в алкоголичку, она пеняет дочери, якобы та прижита от эсесовца; а муж ее Игнаций после прихода русских был репрессирован, но за что-то конкретно или, по русскому обыкновению, ни за что, я не уловил, только когда уже в 1950-е Ж-1 отправилась к мужу с дочкой в Гданьск и застала его там с другой женщиной, то сразу вернулась обратно, и это потрясение способствовало прогрессирующему алкоголизму. Вообще в описанной семье по женской линии алкоголизм, видимо, передавался через поколение — от Ж-1 к Ж-3. Кроме того, внучка Ж-1 из-за советской вакцины заболела полиомиелитом, но заплатила кому-то, чтоб ее сделали ребенка — и тоже, понятно, родилась девочка. К финалу уже и Ж-4, вопреки сложившимся «семейным» традициям ставшая «правильной» и где-то «скучной» мещанкой (Наталья Рева-Рядинская) беременна — конечно, девочкой; а за семейным столом, где дочь, внучка и правнучка соответственно крутят фарш через мясорубку, режут лук и месят тесто, Ж-1 присутствует уже в посмертном, так сказать, статусе, зато награжденная за участие в Армии Крайовой — вместе они обсуждают, среди прочего, необходимость гардении в свадебном букете как хорошего знака, приметы будущего счастья.

Схематичная до абстракции пьеса в своей агрессивной тривиальности — произведение не самое благодарное ни для исполнителей, ни для постановщика. Но режиссер и не искал, видимо, эксклюзивных ключей, ограничившись минималистским решением, зато с использованием всех по новейшей моде общепринятых средств — камера, видеопроекция, монологи в микрофон на авансцене, импровизированный вербатим в прологе… Актрисам, по моему ощущению, в предложенной стилистике существовать и непросто, и словно не очень интересно, по крайней мере, профессионально отрабатывая поставленную задачу, лично меня они в увлеченности судьбами свои героинь не убедили, даже Лебедева, которая сейчас переживает невероятный взлет и поднимается от роли к роли (а играет она очень много и очень разного) на новую ступень мастерства. И ведь Эльжбета Хованец — драматург молодой генерации, считай ровесница Дороты Масловски (разница в год), но если Масловска смотрит вперед, ищет какие-то новые формы и слова для разговора о настоящем и о прошлом, то Хованец постоянно оглядывается назад, в плане не только тематики (хотя невозможно уже перемывать одно и то же бесконечно), но и драматургических схем, уж где-где, может, не в русскоязычном театре, но в польском отработанных давным-давно, да и не только в польском, не только в давнем, взять хотя бы «Камень» Майенбурга, по структуре во многом сходный с «Гарденией», но более замысловато сконструированный.

Или вон поставили «Даму…» по Ружевичу в «Современнике» — и Марина Неелова не сумела в спектакле Анджея Бубеня придать актуальности на свой лад примечательной, но безнадежно устаревшей по своей эстетике пьесе. «Гардения» — пьеса как бы свежая, но и материалом, и формой — из прошлого века. Режиссер (до сих пор самой громкой работой Семена Серзина оставался «СашБаш», но и его резонанс определялся обстоятельствами, прямо сказать, нетворческого характера, спектакль же после всего сопутствующего шума разочаровывал до полного недоумения) здесь от себя ничего ни содержательного, ни хотя бы внешне занятного не предлагает. Актрисы стараются, но играют с заметным перенапряжением. Всего-то час десять идет спектакль, а я не чаял досидеть до конца, с первых минут понимая уже и устройство пьесы, и режиссерский на нее взгляд, и т.д. вплоть до ожидания следующего поколения Ж под занавес — увы, ни в чем не ошибаясь.

Читать оригинальную запись

Читайте также: