«Три Ивана» Ю.Кима-Г.Гладкова в театре им. Пушкина, реж. Игорь Теплов

Как ни странно, для меня это за последнее время уже второй спектакль на основе старой пьесы Юлия Кима, более изестной по экранизации «После дождичка в четверг» — два года назад довелось, не по собственному причем желанию, увидеть постановку Московского областного ТЮЗа, к тому же смотрел я выездной спекталь аж в Звенигороде.

Так что по поводу первоисточника у меня иллюзий не было: старомодная, халтурная, второсортная, не от хорошей опять-таки жизни в свое время Кимом написанная вещь, а впрочем, не лишенная ретро-обаяния (сейчас и так не сочинят…), в фильме выигрывающая еще и за счет великолепных актеров, особенно Олега Табакова в роли Кощея, однако на современной сцене производящая все же довольно жалкое впечатление. Актеры театра им. Пушкина, впрочем, уровнем несравнимы с областным ТЮЗом, что заранее успокаивало. Да и фотографы после пресс-показа первого действия говорили: «огонь-спектакль!» — хотя мало кто так неадекватно оценивает постановки, как театральные фотографы (что не отменяет моей пламенной личной симпатии ко многим из них). В общем, несмотря на то, что накануне вечером мне совсем сплохело и я уже готов был пролежать следующий день дома больной, через силу поднялся, дополз до театра, а столкнувшись в туалете с сумасшедшим профессором, окончательно уверился, что попал куда надо.

Игорь Теплов — актер, вместе с однокурсниками принятый когда-то в труппу еще предыдущим худруком, своим мастером по Школе-студии МХАТ, ныне покойным Романом Козаком. «Три Ивана» — его режиссерский дебют, в котором, откровенно говоря, странновато видеть уже достаточно взрослых, опытных тепловских сверстников, да и артистов более старшего поколения, в костюмах для детского утренника, пусть и качественно пошитых (художник Анастасия Александрова) после всей той современной европейской драматургии разной степени «авангардности», которую они за десять лет переиграли преимущественно в пространстве филиала. В заглавных же ролях Иванов, как я понял, заняты «новобранцы», по крайней мере в том составе, который увидел я — уже писаревские выпускники. Но даже по актерским работам, не говоря про оформление, про музыкальную часть, «Трем Иванам», увы, далеко до, скажем, «Конька-Горбунка» Евгения Писарева в МХТ. Там, правда, и пьеса-адаптация посвежее, братьев Пресняковых, и либретто оригинальное, и вокал, и все… А тут, при некоторых попытках сделать «сегодняшнее» и «семейное», «универсальное» зрелище, не удается оставаться интересными и сосункам-недоноскам, и старперам вроде меня: на трехлеток рассчитано — трехлеткам еще может понравиться, старшим товарищам, если они пока еще не пускают маразматических слюней — уже вряд ли.

Отдельные режиссерские детали-находки неплохи и относительно «актуальны», хотя скорее тоже из 90-х либо в «блокбастерах» у Писарева подсмотрены и использованы с поправкой на бюджетность, будь то царский трон, водруженный на трехколесный велосипед, ковер-самолет, представляющий из себя фанерную модель аэроплана, декорированную ковровым орнаментом, метла Бабы Яги, совмещенная одновременно с электрогитарой и подобием гранатомета, позывные «Что? Где? Когда?» (вступление к «Заратустре» Рихарда Штрауса) для сценки с Кощеевыми условиями игры, «кодовый замок» на ларце со «смертью Кощеевой», пушистые китайские «котята» с заводом внутри на диване у шаха Бабадура и т.д. В целом же простодушие, местами натужное, местами кичевое, меня и не порадовало, и чистотой наивности из-за мелких «актуальных» примочек тоже не тронуло.

Большая часть актерских работ — от Царя Аггея-Константина Похмелова до совсем молодых Иванов — тоже абсолютно «тюзовские» по манере, совершенно незачем так кривляться ни солидным артистам, ни подавно начинающим, стоит себе поберечь, благо и целевая аудитория уже кое-что повидала помимо областных тюзов, хочется надеяться. Допускаю, что Дмитрий Власкин в роли Ивана-Царевича, которому здесь зачесали-залачили кок с оглядкой на Элвиса Пресли (что обыграл в стихотворной импровизации на поклонах Юлий Ким) существует тоньше, я его неоднократно видел в лабораторных проектах МХТ и там он мне запомнился; также и Артем Ешкин, вероятно, играет Ивана-Подкидыши в другом составе интереснее; тогда как и Кирилл Чернышенко (Царевич), и Назар Сафонов (Подкидыш), и Иван Литвиненко (Иван-Варварин сын), которых я смотрел, демонстрируют тюзятину, пускай и не постыдную, но отошедшую на периферию до их рождения, я-то еще застал, не хотелось бы к подобному возвращаться.

Интриганка Варвара-ключница (Екатерина Сибирякова) и ее братец-мельник Сергей (Алексей Рахманов) тоже вовсю грешат «тюзятиной», да и режиссером, и художником решены в сугубо «аниматорском» формате. С накладным животом пляшущий во втором акте шах Бабадур (Александр Матросов), умеющий зачастую добиться феноменальной детализации, пользуется красками грубыми, жирными — но он по крайней мере смешной, стопроцентно комический персонаж. А «лирическая», «романтическая» героиня царевна Милолика (Анна Кармакова) — ну милоликая, не спорю, а все же не то, что нужно, по-моему; точнее оказывается Анастасия Мытражик, для Жар-Птицы она находит правильные, удачные жесты, без карикатуры и дешевой гиперболы.

По-настоящему же приятных, радующих исключений в ансамбле два — ну и, как водится, это «отрицательные» сказочные персонажи. Сергей Миллер, которому для Кощея еще и удачный грим придумали — пластичный, но сдержанный, без тюзовских соплей обходится, а режиссеру, по счастью, хватило вкуса не педалировать и не эксплуатировать до отупения поговорку «обманули, обидели!», которая так раздражала меня в версии МоТЮЗа.

В роли Бабы Яги очень забавно мне было бы глянуть, признаюсь, на Веру Воронкову… Но я попал на состав с Ириной Бяковой — и актриса, не выпадая из общей стилистики, не уходя от гротеска, превращает Бабу Ягу (художник здесь помогает, спасибо) одновременно и в потасканную хиппушку-металлистку и в несчастную немолодую женщину, которой нечего вспомнить на склоне лет — Яга-не Яга, но как баба мне героиня Бяковой и мила, и трогает, и, плюс к тому, заставляет вспомнить, что некогда аналогичные роли доставались великим, выдающимся актрисам — не по доброй, допустим, воле, но с каким достоинством они их принимали и воплощали! Вот и Бякова подхватывает эту прерванную, казалось уже и утраченную традицию. Восхитительно удается Бяковой музыкальный номер и последующая интермедия в начале 2-го акта с одним из Иванушек — исполнительница раскрывается с поразительной для такого, в общем, непритязательного случая глубиной. Хотя в целом частичная переаранжировка песенок Гладкова в подобие «рок-мюзикла», да еще при использовании фонограммы, я не считаю успешной и оправданной.

Читать оригинальную запись