Памяти Вячеслава Кокорина

Ушел из жизни большой человек — режиссер Вячеслав Кокорин. Деятель театра огромного масштаба. Масштаба всей страны, которую изъездил вдоль и поперек. Где только ни работал, где только ни ставил спектакли.

Мученик театральной идеи. Мученик своего всегда несогласного темперамента. Последовательный враг театральной мертвечины, вгрызавшийся волчьей хваткой в то, что ему не нравилось. Неудобный человек, готовый на ссору и разрыв ради торжества хорошего театра. Был готов ссориться с целым городом, если город сопротивлялся.

Что-то в нем было от странника, старовера — сектантская бородка, яростный взгляд, лукавая улыбка с бесовщинкой. В общении покорял раз и навсегда, делал тебя моментально союзником, если взгляды совпадали.

Когда делал мастер-классы, вешал себе на куртку табличку «Дядька» и просил себя так и называть. Дядька! Без иерархии и чинопочитания. Работал усердно и наотмашь. В программе его мастер-классов была такая строчка: «Что шипит, когда на раскаленную сковородку попадает капля воды? Вода? Или сковородка? Я слышу шип! Откуда он берется?»

Вот он такой был: шипящий, скворчащий, пышащий энергией, взрывной и неизвестно откуда взявшийся, свалившийся с Луны с такой-то бешеной харизмой. Задающий театру вопрос за вопросом, не давая возможность очнуться.

Вячеслав Кокорин был учителем по природе. Учителем, которые оставлял вдохновленных им учеников. Иван Вырыпаев — один из них. О Вячеславе Кокорине говорит в каждом своем интервью. Кокорин — учитель не только профессии, но и жизни. Кокорин — учитель, оставивший знаменитых учеников, которые не стали его копией. Среди учениц Вячеслава Кокорина — и Мария Смольникова, прима лаборатории Дмитрия Крымова.

Спектакли Вячеслава Кокорина его последнего периода. Конечно, легендарная «Каштанка» Екатеринбургского ТЮЗа, объехавшая все фестивали мира. Легенда детского театра России, урок поразительного гуманизма, преподанный через театр. Театральная азбука, которую надо смотреть детям, чтобы раз и навсегда влюбиться в волшебство и правду театра. Кокорин с детьми откровенно говорил о сложных вещах — о смерти и человеческой жестокости.

И «Последние» Горького в Нижегородском ТЮЗе. В них Кокорин надевал и на полицейских чиновников, и на их жертв распахнутые длиннополые шинели с топорщащимися воротниками. Кое-где шинельники были шиты белыми нитками — то ли залатанные на скорую руку раны и порезы, то ли недосмотр матери, которая виновата не меньше отца в этой пьесе. Это была семья на военном положении, которая бунтует против себя самой. Сознательная рифма чиновников и революционеров — миры, готовые растоптать друг друга. Только два выхода у людей: либо жандармерия, либо сопротивление. Кипение страстей достигло таких пределов, что разрешиться может только взаимоуничтожением. «Последние» были страшным пророчеством о 2010-х, времени 100-летнего юбилея революции и той ситуации, в которой мы теперь оказались.

Читать оригинальную запись

Читайте также: