«Изнанка» реж. Димитрис Папаиоанну в Музее современного искусства на Петровке

Опасался толпы на входе и особенно внутри, уже непосредственно на инсталляции — да видно так хорошо все организовано и широко разрекламировано, что никому особо и не надо, у кассы — ни дежурных, ни списков, в зале, где демонстрируется видео, тоже почти пусто, за все время, что я просидел на пуфике, куда шлепнулся легко, а поднялся еле-еле, больше двух десятков маленьких любителей современного искусства кряду не набиралось, больших любителей, по-моему, практически не было, не считая безошибочно опознаваемого Костика Львова, скрючившегося на подушке прямо перед, считай что под экраном. Я пришел — Костик уже сидел, я уходил — Костик еще сидел, вот это я понимаю, вот это да. Но я тоже из шестичасовой записи два часа отхватил. Потому что заглянуть на десять минут, конечно, можно — но смысла нет. Однако и все шесть часов от звонка до звонка высиживать — полагаю, разве что из спортивного интереса, минимум часа полтора, максимум три-четыре — нормально, чтоб оценить красоту замысла и совершенство воплощения.

Между тем «Изнанка» — вещь реально крутая! Если вообще бывает настоящее «современное искусство», свободное как от шарлатанства, сектантства и схоластики (по большей части оно к этому набору сводится), так и от популизма вкупе с «просветительством» (это лучше, чем шарлатанство, но меня тоже огорчает, как огорчила отчасти именно с этой точки зрения «Ночь в библиотеке» Лепажа) — вот оно. Понятно, что в формате перформанса бы «Изнанку» посмотреть, тем более что несколько лет назад до Москвы доезжала и показывалась здесь «живьем» одна его совершенно шедевральная штука «Первая материя» — да куда там, грехи не пускают, и в любом случае без вариантов, проект 2011 года. Но и как видеодокументация сценической инсталляции — тоже прекрасна! На экране — комната, вернее, декорация комнаты, и видно, что это декорация, что это «сцена», потому что время от времени перед ней подползает… ну назову его «монтировщики», и другие технические «помарки» мелькают, которые ничего не стоило бы вымарать при монтаже так, что монтажа никто и не заметил бы, но автор их оставляет, значит, подчеркнуть условность, театральность ему принципиально важно. В комнате — люди, мужчины и женщины, мужчин, как мне показалось, количественно раза в два-три больше. Заходят в дверь слева, зажигают свет, вешают одежду, что-то едят за столом в левой, «кухонной» части, в правой, посидев на унитазе, принимают душ, вытираются, раздетые догола — очень жарко, видимо — ложатся на койку, но заворачиваются в простыню и… проваливаются сквозь кровать. Ну или исчезают из поля зрения каким-нибудь другим способом, например, безвозвратно пропав в той же душевой или кухне. А еще выползают, открыв стеклянную загородку, подышать на балкон — проем в центре выгородки — за которым то и дело меняется пейзаж, ободранная стена дома напротив в лучах солнца сменяется ночным небом и т.п.

Я бы не говорил, что зрелище «гипнотизирует», «завораживает» — Папаиоанну, как мне видится, не про то, он не «маг», он аналитик. Безымянные обитатели стилизованной «студии», повторяющие вроде бы одни и те же действия то вместе, то поврозь, а то попеременно, существующие в одном пространстве, но словно в параллельных измерениях, и не только пространственных, но и временных (в комнате то пусто, то один человек, то целая толпа, однако никто друг с другом не взаимодействует и даже чисто логистически и «хореографически» не «сталкивается лбами») своими простейшими движениями, бытовыми действиями создают настолько безупречную «пластическую» партитуру, что, с одной стороны, залюбуешься, а с другой, и тут пресловутые задачи «современного искусства» (вывести из зоны комфорта и т.п.), обычно остающиеся декларациями, реализуются в полной мере, начинаешь прикидывать поступки участников перформанса на себя, следить за ними, как за собой со стороны. Кроме того, вопреки мощной тенденции выдавать на публику всевозможное, а прежде всего телесное уродство, Папаиоанну работает с перформерами весьма приятными для глаза — они молодые и стройные, мужики брутальные и мускулистые, бабы фигуристые, но миловидные, в общем, даже на столь примитивном уровне воспринимать видео как «зрелище» не противно, оно не отталкивает, и явно постановщик на то и рассчитывал, что фактура артистов будет привлекать, концентрировать внимание на них, а не наоборот, что происходит во многих иных видео- или сценических перформансах.

Тем не менее, при всей кажущейся и спонтанности происходящего, и, как это говорится по-умному, «симультанности» действа, течение линейного времени в отсутствии наглядного хронометрирования обозначается простой и весьма примечательной деталью. Каждый из персонажей, выпив перед тем, как лечь, стакан воды, ставит его на полочку рядом с койкой, и там, естественно, выстраивается, заполняя всю полку, целая батарея граненого стекла; в отличие от тарелок на кухонном столе, они не убираются и не исчезают сами, но каждый следующий стакан теснит уже выстроенный ряд, сталкивая с полки крайний, ближний по отношению к камере (и к зрителю); стакан падает, уж разбивается или нет, на экране не видно, но техассистент по переднему плану проползает как раз за тем, чтоб подобрать стекло. То есть картинка обстановки как бы и не меняется — число стаканов на полке не увеличивается и не уменьшается, но это разные стаканы, от каждого пришедшего и улегшегося, чтоб исчезнуть, персонажа, остается свой. Мелочь примитивная, но меня она как-то очень сильно зацепила своей, допустим, не бог весь какой метафоричностью — а все же.

Читать оригинальную запись

Читайте также: