Искусство таксидермиста

«Альцина». Гендель Георг Фридрих композитор. Большой театр совместно с Оперным фестивалем в Экс-ан-Провансе (Франция). Реж. Митчелл Кэти, дирижер Маркон Андреа. (Премьера в Экс-ан-Прованс 02.07.2015, премьера в Большом театре 18.10.2017)
Альцина; 7

В Большом театре третий раз за год опера в постановке Кэти Митчелл. В апреле были два гастрольных спектакля от фестиваля в Экс-ан-Провансе, теперь собственная продукция Большого театра. Хотя назвать это собственной продукцией можно со значительными оговорками. Премьера спектакля была в 2015 году в Экс-ан-Провансе, Большой театр выступил сопродюсером постановки и полтора года ждал переноса спектакля на свою сцену. Но кроме сопродюсерства вклад Большого театра ограничивается практически сценой и оркестром.

Кэти Митчелл из волшебной сказки делает сложносочиненную историю. Волшебница Альцина и ее сестра Моргана – сластолюбивые гедонистки. Попадающих к ним рыцарей они превращают в чучела животных. Волшебницы-таксидермистки. Молодыми красавицами они выглядят только, когда занимаются любовью, а когда уходят в боковые комнаты или в мастерскую таксидермии, то сразу превращаются в пожилых, поблекших женщин. Сцена разбита на два уровня, наверху таксидермическая мастерская, внизу три комнаты – центральная и две боковые. Все основное действие происходит в центральной комнате, мгновенное превращение сестер при переходе в боковые комнаты сделано весьма изобретательно. Брадаманта и ее друг маг Мелиссо – два бойца спецназа, пришедшие освободить заложника Руджеро, который находится под влиянием стокгольмского синдрома (отголоски «Ночного портье») и не может оторваться от постельных утех с Альциной. В итоге заложники освобождены, чучела превратились в людей, любовь к Руджеро убила в Альцине магические способности (Стокгольмский синдром он во все стороны синдорм), и все, что остается ей и Моргане – доживать свой век одинокими старухами. Интерпретация сюжета почти «Хищник» (Альцина с Морганой) против «Чужого» (Брадаманта с Мелиссо). Гедонисты против стоиков. Занимательно, но очень умозрительно.

Состав солистов московского спектакля отличается от блистательного (как говорят) премьерного состава в Экс-ан-Провансе. Нашелся и еще контртенор (Дэвид Хансен), и молодое сопрано (Хизер Энгебретсон) на Альцину (с доминированием высоких тонов, местами сбивающимися на визгливость), и приятное контральто на Брадаманту (Катарина Брадич). Все были очень старательны в сложном барочном исполнении. Отдельной «находкой» режиссера стало вписывание барочных рулад в ритмы оргазма. Вот откуда оказывается взялась специфика барочного пения. Но старательному исполнению почти у всех не хватало живости, сопереживания. Хорошее барочное пение требует больше техники, чем выразительности. Это так. Но очень хорошее барочное пение к правильности технического исполнения требует и выразительности. Ее то и не хватало. Все солисты были как заколдованные рукой волшебницы.

Наблюдая за режиссурой Кэти Митчелл (в моем активе пока три оперы и два драматических спектакля) можно сказать, что умозрительность – ее отличительная черта. Технически очень изощренные спектакли, продуманная в деталях режиссура, но со сцены веет холодом. Перед нами сложная механическая конструкция лишенная энергетики. Кэти Митчелл и есть Альцина – волшебница-таксидермистка.

Читать оригинальную запись

Читайте также: