Блаженны любящие

Пётр Невежин, Александр Островский «Блажь» в Театре Маяковского, режиссёр Юрий Иоффе, 2017

Зрители рассажены по периметру малой сцены, посредине – беседка, в которой стоит богато накрытый стол, с любовным секретом, скрытым под скатертью, свисающей до пола. История разыгрывается вплотную к зрителям, тем самым обеспечивается их вовлечённость, и оттого приобретает дополнительную пронзительность. В истории этой сплетены две самые важные человеческие темы: любовь и деньги.

Она любит. Любит сильно, любит так, как никогда никого не любила. У неё две взрослые дочери, все её близкие, в т.ч. и дочки, и золовка считают эту её любовь – блажью, т.е. дуростью. Это – взгляд со стороны. Парадокс в том, что в русском языке слово блажь имеет тот же корень, что и блаженный, так вот вид у нашей влюблённой – блаженный, т.е. несказанно, невероятно счастливый, её глаза, устремлённые на него, на возлюбленного, искрятся счастьем, она тает в его объятиях, обвив руками его шею и прижавшись к нему. Высшая степень счастья – это взгляд на «блажь» изнутри.

Костюмы персонажей сделаны так, что с первого взгляда угадываешь суть его хозяина. На ней платье из белого узорчатого тюля, под верхним прозрачным слоем – основа телесного цвета, и, одетая, она смотрится обнажённой, а значит – беззащитной, незащищённой в искренней, и, в общем то, безнадёжной своей любви. Он появляется в модном френчевого вида пиджаке, надетом на голое мускулистое загорелое тело, и живой образ борзого склада молодого человека – перед нами во всей своей маскулинной мощи.

Она не задумываясь бросает в топку своей горячей, горящей последним пламенем любви деньги-деньги-деньги. Занимает под проценты, перезанимает под ещё большие проценты, и вот уже скоро там и всё состояние, и недвижимость пропадут. И тут, конечно, начинается борьба, борьба за деньги, за имение, за бизнесом. Место в малом зале мне досталось чуть ли не за столом, у которого все разборки и происходили, взволнованные дочурки, когда выбегали на очередной раунд борьбы, портьерой задевали мне по плечу, я оказался сильно вовлечённым в эту денежную войну, и переживал: кому же всё достанется – хорошим нашим, или плохому ему, а про запертую и связанную Неё и про её любовь я как бы и забыл. Всё, конечно, разрешилось, и это решение конфликта было скорее невежинское, нежели островское, на мой взгляд, несколько более мягкое, чем обычно у мэтра.

И вот – финальный разъезд, все довольные и счастливые (в т.ч. и Он), выпив по бокалу шампанского, уезжают, а Она, со смытыми с щёк румянами, со старушечьим клубком вместо красивой игривой причёски на голове, уже некрасивая и печальная замирает у колонны, гаснет в зале свет, а она освещена, потерянная и несчастливая, уже без блаженного взгляда, без своей блажи. Денюшки целы, любовь потеряна.

Читать оригинальную запись

Читайте также: