Холостой патрон

«УТИНАЯ ОХОТА», Е.Марчелли, ТЕАТР им.ЕРМОЛОВОЙ, Москва, 2017г. (8)

Как это здорово – смотреть спектакль по хорошо известной пьесе и не знать, что произойдет на сцене в следующую минуту! И ведь никаких радикальных переделок текста пьесы не было, никакой режиссуры поперек драматургии – все только вдоль (скальпелем, и надрез вглубь). Просто очень ясный, свежий и жесткий взгляд на известную пьесу. Просто очень твердая режиссерская рука – эффектный монтаж сцен. Просто очень молодой Зилов (Иван Янковский). Самый обаятельный и самый отрицательный на моей памяти. Спектакль оказался приговором плейбою.

Начинается из-за такта, при закрытом занавесе, с музыкального номера. Это потом рифмуется со сценами в ресторане – одно из постоянных мест пребывания Зилова, место работы его друга/антипода официанта Димы. Певицы поют в зал и зрители таким образом становятся посетителями того же ресторана, а действие пьесы разыгрывается за соседним столиком. Сцены также разделены музыкальными вставками (соло на ударной установке) и видеомонтажом чего-то черно-белого, брутального, ненашенского. Ритм спектакля энергичный и рваный – внезапные паузы и внезапные взрывы речевой активности. Два матерных слова тоже разрывают ровный бытовой вампиловский текст (только один раз, очень точно по месту) звучат очень современно и вырывают пьесу из своего времени.

Режиссерские приемы сильные и лаконичные (вот у Панкова была избыточность). Сценическое пространство четко раскроено на контрастные зоны – две по вертикали и две по горизонтали. Бытовые сцены сыграны на узкой полоске авансцены и приближены видеопрекцией на экране сверху – принцип полиэкрана, общий план и крупный план одновременно. Бытовые сцены сыграны на узкой полоске авансцены (драматические , лирические, комические – такие жизненные и публика откликается, в комических сценах очень хорош Владимир Зайцев, когда-то герой-любовник в спектаклях Виктюка, пластичный и гипнотически смотревший в зал, оно погрузнел, а вот во взгляде что-то осталось из былого, что-то отсвечивает и это очень уместно в роли начальника). А сзади за авансценой располагается пустое, холодное и темное пространство – не бытовое, там нет мебели, только зеркало и телефон на полу. Туда входит по диагонали мальчик Витя – тезка Зилова, персонаж символический. Белая рубашка Зилова, кровь на разбитом лице, кроваво-красные губы женщин, три ведьмы зашли из «Макбета», три женщины Зилова – жена, любовница, невеста (особенно хороша Анна Воркуева в роли бывшей любовницы, она играет свой маленький спектакль и составляет с Зайцевым комическую пару). В центре пустой сцены – ударная установка, сердце бьется в пустоте (в душе какой-то холод тайный, когда пожар гудит в крови). Одинокий голос ударной установки. Энергичная сухая дробь. Но это не музыка, драйв есть, но чего-то самого главного не хватает. И в этом молодом Зилове тоже. В финале он раз за разом стреляет из ружья в своего черного человека (в официанта), все выстрелы оказываются холостыми.

Янковский очень органичен, очень точен на крупных планах, он фактически играет и в спектакле и в фильме одновременно. Но в финале такое чувство, что режиссер его использовал – его молодость, обаяние, наследственную харизму. Да, милый, легко порхающий, влюбленный во всех и в каждую, кто попадает в поле зрения, легко врущий, безалаберный. Только первый коготок уже увяз (сцена в ресторане перед поездкой на похороны отца сразу напомнила безнадежную и жестокую поствампиловскую драматургию, «Чинзано» Петрушевской, в «Утиной охоте» первый звоночек это безнадеги).

В пьесе у Зилова другой возраст и другой опыт и другое отчаяние и другая тайна, такой молодой актер Зилова не сыграет, он и не сыграл. Он сыграл первый звоночек.

Читать оригинальную запись

Читайте также: