а Лиза в стране чудес: променад-опера «Пиковая дама» в усадьбе Гончаровых, реж. Александр Легчаков

Антреприза | Спектакль: Опера-променад «Пиковая дама»

Хотя организационно «Пиковая дама» доводится родственницей «Вернувшимся», по формату она ближе к «Черному русскому», ну и, опять же, по линии литературного первоисточника тоже. Вообще я и сам склонен путать понятия «иммерсивный спектакль» и «спектакль-променад», но стоит заранее уяснить, и не только в сугубо теоретическом аспекте, разницу — может пригодиться на практике, потому что, хотя приметы того и другого порой смешиваются, пространство «иммерсивного» спектакля, тех же «Вернувшихся», можно по ходу покинуть на время и после паузы включиться в действие опять; формат же «променада» предполагает линейную последовательность изложения событий вместо одновременно и параллельно происходящего в различных локациях действия; соответственно, общий, синхронизированный для всех зрителей маршрут, сойдя с которого обратно уже нельзя вернуться. «Пиковая дама» — именно «променад», хотя признаки «иммерсивности» налицо и сходство с «Вернувшимися» тоже.

Под проект переобустроен изнутри особняк возле Яузских ворот, все интерьеры, конечно, новодельные, а не архитектурный памятник; и обстановка в целом скорее все-таки модернистско-декадентская, отсылающая к рубежу 19-20-го, а не 18-19-го веков — но это сегодня широко распространено, в том числе на академических сценах. Вот и Александр Титель свою недавнюю «Пиковую даму» в музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко тоже привязал к т.н. «серебряному веку», к мейерхольдовскому «Балаганчику».

И Александр Легчаков здесь также сознательно отсылает к Мейерхольду. В «опере-променаде» задействован живой оркестр, работают поддерживающие друг друга дирижеры (один постоянно находится при музыкантах, второй перемещается вместе с солистами), хотя по большому счету при использовании вокалистами микрофонов это избыточная роскошь, необходимая скорее статусно, нежели художественно, однако колорита действу в свою очередь добавляющая, как и балет, которому малость тесновато в залах особняка (хореография Олега Глушкова). По сути же такая «Пиковая дама» — литературно-драматическая композиция с использованием фрагментов и оперы Чайковского, и повести Пушкина. Кроме того, помещенная в «рамочный» сюжет масонского ритуала инициации, который по сокращенной программе проходят зрители, попадающие на спектакль с завязанными глазами, а по более подробной — рассказчик и «ведущий» шоу, в роли которого логично выступает как бы самолично Александр Сергеевич. Органично, хотя и несколько предсказуемо на роль Пушкина приглашен артист «Мастерской Брусникина» Гладстон Махиб (в очередь с ним заявлен Родион Долгирев, но я прошел два сеанса, певцы менялись, а ведущий оставался один и тот же). Масонскую обрядовую символику, правда, логичнее было бы увязать с «Волшебной флейтой» Моцарта, но там и музыка целевой аудитории не столь хорошо знакома, и сюжет менее хрестоматийный — в этом плане «Пиковая дама», конечно, как материал благодатнее. Причем в озвученных «черным русским» Пушкиным-рассказчиком обрывках текста повести главного героя называют ГермАнн, с ударением на А — режиссер небезосновательно посчитал, что это фамилия, а не имя, но с текстом оперного либретто в таком случае возникает разнозвучие.

В одном из составов Германа поет и играет Петр Налич и его «кам ту май будуар» в анамнезе тоже некоторым образом накладывает отпечаток на ампирно-гламурно-иммерсивно-променадное шоу — разумеется, аттракцион тут преобладает над прочими жанровыми составляющими, и странно было бы требовать от спектакля подлинного драматизма, от артистов вокальных вершин (при том что в проект приглашены профессионалы из крупных оперных театров Москвы), а от дирижеров каких-то открытий в партитуре, адаптированной под нужды формата; уж если на сцене Большого театра с «Пиковой дамой» через раз выходит что-то путное — сейчас готовят новую, очередную; предыдущая, додинская, перенесенная из Франции, не задалась вовсе, лучшей же из мне известных «Пиковых дам» в музыкальном отношении была предпоследняя, осуществленная под руководством Михаила Плетнева с участием Елены Образцовой, и в режиссуре Валерия Фокина, как ни странно, чем-то (настроением, стилизованной мистической мрачностью…) перекликающаяся при всем своем строгом академизме с нынешним иммерсивным променадом.

Тем не менее пройдя весь путь дважды подряд, с разными исполнителями, могу сказать — даже по музыкальной части все сделано, с поправкой на характер мероприятия, довольно прилично, четко, грамотно. Драматургическая композиция тоже сконструирована таким образом, что, отбросив все побочные ответвления сюжета повести и либретто (включая и некоторые шлягерные музыкальные номера, которыми пришлось пожертвовать), авторам удалось, обходя сюжетные противоречия между повестью и оперой, выстроить связный рассказ, сохранив наиболее популярные, узнаваемые мелодически музыкальные эпизоды: дуэт Лизы и Полины, романс, арию Графини, «уж полночь близится, а Германа все нет», «что наша жизнь? игра!» (музыкальная редакция Николы Мельникова) — то есть поставленная задача реализована, и претензии «ну это не Чайковский, не Пушкин, не опера» следует приберечь для иного случая, поскольку тут и в самом деле не опера, а совершенно определенного рода развлекательное шоу. На мой личный вкус уступающее (при оговоренной разнице форматов) по масштабу «Вернувшимся», не говоря уже про незабываемый «Норманск» Юрия Квятковского, остающийся для меня пока что вершиной «иммерсивного театра» в московской театральной практике, но многократно его превосходящее по задействованным внешним эффектам.

Номинально число зрителей ограничено количеством карт французской колоды — 54, но фактически, сдается мне, поместится и больше при желании… хотя вот «Вернувшиеся» раскрутились и, говорят, в толпе их смотреть не очень комфортно… В отличие от «Вернувшихся» в «Пиковой даме» сделана ставка не на аутентичность обстановки, но на стилизацию: там даже книги на полках стоят старинные, здесь пространство сугубо «игровое» (художник Полина Бахтина), многие детали, аксессуары гиперболизированы до гротеска и смахивают по визуальному решению на «готические» киносказки Тима Бертона; вместо портретов на стенах — «вписанные» в рамки видеослайды, анимированной видеоинсталляцией же обозначен и рулеточный стол в финальном эпизоде игорного дома; дуэт Лизы и Полины исполняется в «беседке», украшением которой служит ваза с букетом из павлиньих перьев — ну это уж совсем «модерновый» изыск, а меблирован павильон между тем пластиковыми стульями; в одном из проходных залов можно увидеть макет особняка из прозрачного пластика с миниатюрными фигурками внутри; ассистентами Пушкина в его с публикой путешествии оказываются братья-масоны в париках и фартуках; а «стеклянный» гроб, использованный в ритуальном прологе, потом служит погостом для графини (зал, где был «призван» в масоны Пушкин, превращается за счет видео на стенах и запаха ладана в монастырь, где отпевают старуху, но может быть масоны и собирались в монастырском подземелье? я однажды побывал в «масонском храме», пусть и на экскурсии всего лишь, в реальности он выглядел совершенно иначе…) — жалко что художники не догадались или не сумели подвесить его качаться, чтоб усилить еще одну пушкинскую ассоциацию с «мертвой царевной»!

Впрочем, шампанское в стилизованном игорном доме подают настоящее — свидетельствую, коль скоро дорогой друг Феликс (благодетельница наша!) алкоголь не употребляет, мне досталось два бокала, что после всех коктейлей на основе виски до, в перерывах и после двух заходов на двухчасовой «променад» было очень кстати, «иммерсивность» усилилась до предела, в расплавленных свечах мерцали зеркала! И что еще подкупает помимо прочего в «иммерсивной» опере — правилами посещения зрителям категорически запрещено переговариваться друг с другом во время действия… За нарушение правил грозит удаление со спектакля без компенсации стоимости билета, а она, кстати, доходит до 30 000 рублей. Давно пора и «настоящей» опере взять пример с коммерческих аттракционов хотя бы по части требований к публике — но почему-то в музыкальных театрах подобных правил нет и там можно базарить во время исполнения музыки беспрепятственно, сколько душе угодно.

Читать оригинальную запись

Читайте также: