«Чапаев и Пустота» реж. Максим Диденко, театр Практика, 22 сентября 2017

Я настолько была уверена в связке Диденко-Пелевин, что не удосужилась узнать подробности о спектакле. И было там для меня два сюрприза: во-первых, идет он три с половиной часа, с двумя антрактами (при начале в 20.00), во-вторых, бОльшая часть исполнителей — брусникинцы, для которых Диденко уже ставил «Конармию» и «Второе виденье». Оба сюрприза — приятные: если спектакль «пошел», то пусть уж идет подольше; а поющие и танцующие под музыку Ивана Кушнира брусникинцы мне очень нравятся. К тому же из «старших» в спектакле играют Алексей Розин (Огарев — в «Береге Утопии» РАМТ, герой в «Нелюбви» Звягинцева) и Илья Барабанов. Здесь они соответственно Психиатр и Чапаев.

Поскольку я далека от всякого дзен-будизма, воспринимала спектакль в понятных мне реалиях. Все происходит в замкнутом пространстве — комнате психиатрической больницы с мягкими звукоизолирующими стенами, так что одновременно она напоминает и звукостудию. Первое действие — красное, революционное, драйвовое, рок-опера с участием множества «личностей» Петра. Музыка Кушнира после стольких увиденных спектаклей кажется однообразной, но меня захватывает, погружает, так что однообразие не в упрек. Костюмы — фриковые, с любимой Диденко военной темой — у Чапаева и Петра. В принципе понятные, но снежно-белый (вплоть до аксельбантов) костюм Петра понравился очень. Сценография и костюмы — Гали Солодовниковой: многозначность, ассоциативная связь с живописью авангарда. На время антрактов зрителей просят покинуть зал: меняют декорации.

Второе действие — желтое, китайское, неторопливое, «грибной» трип со звуками природы: разговоры, философия, поиски «вечного кайфа» — с точным указанием на время: 90-е годы с их разборками. Три мудреца — это два пацана и наставник, которого они «крышуют». Костюмы опять же многозначные (монахи, грибы, пацаны в олимпийках).

Третье действие — синее, морское (точнее, речное, здесь же река Урал). Звуки набегающих волн и многократный повтор песни («Ом, то не вечер, то не вечер…») — мантра. Ни драйва, ни внешней активности, ни разговоров — постепенное погружение. Погружение — внутрь себя, все звуки природы — обманка, пространство лишь имитирует внешний мир. Полосатые «купальники» напоминают тюремную одежду (когда актеры движутся по кругу). Объединяющий все три действия персонаж — белая маска, которую надевают разные исполнители. Уход (или побег) Петра Пустоты из сумасшедшего дома сопровождается исходом зрителей в фойе, где они видят героя уже на экранах.

Несмотря на вставки-«лекции», на монологи и диалоги, Диденко делает упор на визуальное и звуковое, ищет театральный эквивалент пелевинскому роману (тем частям, которые вошли в инсценировку). Меня как зрителя этот спектакль к просветлению не привел (в отличие от «Пастернака», да и некоторых других): он интеллектуальный, требует в бОльшей степени работы ума, нежели воображения.

Читать оригинальную запись

Читайте также: