Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, miserere nobis

”МИЛОСЕРДИЕ ТИТА”, П.Селларс, ЗАЛЬЦБУРГСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ, 2017г. (10)

Тандем Курентзис/Селларс в третий раз предлагает собственную композицию классических музыкальных произведений. Проект «Иоланта/Персефона» я не видел (совместная постановка театра Реал и Большого театра до Москвы так и не доехала). «Королева индейцев» была совершенна и очень гармонична. «Милосердие Тита» вышло столь же впечатляющим, но не столь гармоничным.

Селларс с драматургом Руисом далеко задвинул либретистов Маццолу вместе с Метастазио. Месса «победила» оперу (звучит Kyrie eleison и шаблонная музыка оперы-сериа выглядит совсем легковесно). Хор потеснил солистов и вышел в главные герои (он был более выразителен, и более содержателен, и более музыкален). Суровая реальность 21-го века вытеснила античную любовную историю на периферию спекакля (при этом современный хор стал античным театральным хором). Скорбь по жертвам насилия потеснила любовные страдания. Но зато самое главное – милосердие — не только осталось на месте, но возвысилось.

Милосердие Титина

Четверо молодых героев оперы – молодые патриции и патрицианки — в такой осовремененной и лишенной любовной интриги трактовке выглядят четверкой друзей, студентов, активистов. Гипотетическая «молодая оперная публика», которую хотят привлечь в зал современные режиссеры и интенданты,озабоченные старением аудитории, увидит в них себя. И не важно, кто какого пола, певиц можно было и не переодевать в мужское платье, или одеть всех в унисекс. Сеста или Секст, Сервилия или Сервилио, Виттелия или Виталий, Анио или Аня – какая разница. Важно, что они противостоят властям (два оставшихся героя император Тит и префект Публий) и их активизм от протеста против насилия перешел к насилию и дошел до терроризма. При всем при этом, властям нужно проявить милосердие, ведь онижедети. Молодой политически ангажированный режиссер-активист Кобялин так бы и поставил, но в спектакле Селларса нет подобного политического измерения.

Miserere

И постановку Мартина Кушея 2003 года в том же зале и с тем же осовремениванием через теракты Селарс опровергает, у него противоположный посыл, не циничный («милосердие» императора заключено в кавычки, иррационально — хочу милую, хочу казню), а возвышенный – и над всеми персонажами и над великодушием оперного императора. Во втором акте Тит и Секст уравнены белыми одеждами и приготовлением к смерти. Один закован в кандалы, другой прикован к больничной кровати. Трубки к поясу шахида срифмованы с трубками в вену. Здесь не о помиловании речь. Здесь милосердие не политическое, а религиозное. Не просьба, а мольба. Не к правителю, а к Богу.

Читать оригинальную запись

Читайте также: