«Принцесса цирка» И.Кальмана в Театре Мюзикла, реж. Себастьян Солдевилья, Марина Швыдкая

Скорее уж «старая добрая оперетка», нежели «мюзикл нового поколения», как позиционируют спектакль в рекламной продукции. Тексты куплетов и диалогов частично модернизированы, хотя многое осталось от советской версии либретто, возвращение к оригиналу, видимо, и не предполагалось, «поколение» ж якобы «новое». Музыка переаранжирована, но не сказал бы, что радикально, что это сразу заметно — надо вслушиваться (хотя порой, да, классические опереточные ритмы сбиваются на блюзовые интонации). Набор артистов — тот же, что в «Преступлении и наказании», в других мюзиклах — да и откуда бы взяться свежим? Идея привнести в действие, коль скоро оно привязано к цирку, элемент акробатики, воздушной гимнастики, эксцентрики — и та не нова. Что-то подобное я наблюдал в спектакля Саратовской (вернее, г. Энгельса) музкомедии лет двадцать назад, но даже тогда и там еще дальше пошли, перенесли весь «цирк» в предреволюционную Россию, что по задумке было намного интереснее. По исполнению, конечно, саратовскую постановку середины 1990-х не сравнить с московским «блокбастером» (если брать бюджет затратный, а не доходный, что касается последнего — с утра две трети зала оставались не проданы, но за несколько часов приглашенные его заполнили под завязку, уметь надо): трюки — надо отдать должное — во всех смыслах на высоте. И декорации — внушительные, крутятся. С вокалом и драматическим началом сложнее.

Некоторое время назад я уже предпринимал попытку ознакомиться с этим произведением, но она оказалась неудачной. Снова пришел на другой состав — но ушел с ощущением, что по крайней мере некоторые исполнители в прошлый раз пели лучше. «Играют они еще хуже» — заметила походя моя спутница, с чем я бы как раз отчасти поспорил. Очень неплохой мне показалась вторая в сюжете парочка, Мари и Тони (Екатерина Новоселова и Дмитрий Федоров), следить за ними было, пожалуй, интереснее, чем за главными романтическими героями. Мистера Икса-Этьена-Анри в нашем составе играл Максим Заусалин, который много занят в мюзиклах, но я его знаю в первую очередь как драматического актера театра «У Никитских ворот». В музыкально-театрально-цирковом представлении он неплох, но тембру голоса не хватает красок, для партии Мистера Икса уж точно, и верхние ноты он берет неуверенно. Его партнерша Валерия Ланская, такое ощущение, ни одного сколько-нибудь заметного мюзиклового проекта не пропускает, и, по моим наблюдениям, слишком быстро выходит в тираж, повторяясь от роли к роли, уже почти неразличимая в них и сама как будто их не различающая.

Можно поспорить по поводу травести-образа Мадам Каролины в исполнении Алексея Колгана — он, допустим, вульгарен и банален, но колоритен, не отнять. Чего не скажешь об основном партнере Колгана по разговорным дуэтам — Леониде Житкове-Пеликане, который, наоборот, рядом с кричаще-яркой «мадам» ни рыба ни мясо, может, заявленный с ним в очередь Павел Любимцев интереснее, не знаю. Интриган и опереточный злодей, но и весьма здравомыслящий в своем цинизме (не напускном ли? иной раз он сойдет за героя куда более романтичного, чем все ряженые аристократы вместе взятые) Пуассон — роль не слишком объемная по драматургии, что еще обиднее, практически без пения, но Ефим Шифрин как-то наполняет ее деталями, нюансами, это могу сравнивать, в прошлый раз играл Марат Абдрахимов, о котором тоже плохо не скажу, но их Пуассоны сильно не похожи друг на друга. Моя попутчица выразилась конкретнее: «Шифрин — единственный, на кого непротивно смотреть» — чем, признаться, немало удивила, переплюнув даже меня в «критиканстве и очернительстве». Андрей Вальц явно уступает Евгению Вальцу в энергетике, а кроме того, образу Барона де Клермона в спектакле попытались придать максимального благодушия, отказались от его «традиционной», то есть в местном понимании «советской» демонизации, однако ничего не придумали взамен, и барон, негодяй поневоле, подверженный чужому дурному влиянию (Агнессы в данном случае), в душе же благородный и чувствительный человек, превратился в невнятную, чисто служебную фигуру.

Дирижерская ли (Сергей Иньков) недоработка, или артисты виноваты, но мужские вокальные ансамбли в первом акте — хоть уши затыкай, голосят вразнобой, мимо нот. А страшнее всего хореография — Женевьев Дорион-Купаль приглашали из Канады, но и по подмосковным ДК можно было поискать какого-нибудь руководителя любительского танцевального кружка с мышлением пооригинальнее, со вкусом получше: персонажи Кальмана движутся как сломанные роботы, и едва ли за то в ответе исполнители — полагаю, здесь они честно, в меру сил, реализуют решение валютного балетмейстера. До некоторой степени убожество постановки и несовершенство исполнения компенсируют акробатические номера — опять же для «настоящего» цирка они смотрелись бы скорее жалко, но для стилизованного, для «цирка в театре», оказываются самой эффектной составляющей спектакля, что, строго говоря, по законам мюзикла неправильно и ненормально.

Читать оригинальную запись