«Зимняя сказка» У.Шекспира, театр «Чик бай Джаул», Лондон, реж. Деклан Доннеллан

В свое время у меня после первых же опытов сложилось однозначное представление о Деклане Доннеллане как режиссере, в спектаклях которого я ничего для себя найти не смогу. И оно долго сохранялось, никакими премьерами не колебимое, пока пару лет назад в Москву не привезли его французского «Короля Убю», совершенно восхитительного.

Тогда старшие товарищи объяснили, что вот таков и есть «настоящий Доннеллан» — глубокий, остроумный, изобретательный; а все, что я видел из его английских и русскоязычных постановок ранее, было в большей или меньшей степени «неудачами мастера». И хотя «неудач» Доннеллана на моей памяти случилось выше крыши, а удача всего одна, я товарищам поверил, рассудив, что, должно быть, просто не застал все хорошее, и на мою долю выпало все плохое, но, возможно, в будущем мне с Доннелланом еще не раз повезет.

Опять, увы, как с предыдущим, вовсе безъязыким, балетным «Гамлетом» Доннеллана-Поклитару в Большом, не повезло. Перед началом спектакля спиной к залу сидит закутанная в платок женская фигура — это Время, и как ясно по костюму, «зимнее». Во втором акте, когда действие переносится из Сицилии в Богемию, переход на «летнее» Время обозначается цветастым платьицем на актрисе. «Зимняя сказка» — все та же привычная жвачка, что шекспировские и нешекспировские прежние постановки режиссера на русском и на английском. Спектакль, допустим, неровный, контрастный, и две его части сильно различаются по стилистике, интонации, настроению, да и внешним антуражем тоже — вот только, по правде сказать, гэги второго акта раздражали меня еще сильнее, чем занудство первого, и получается «зимой и летом одним цветом».

Наверное, от скуки я сам додумал это за режиссера, но может быть воображаемые Сицилия и Богемия из пьесы у Доннеллана соотносятся как немногим менее условные Британия и Америка: в первом акте можно наблюдать чопорных, озабоченных вопросами родовой чести, но с пиететом, словно пророчества оракула, принимающих поголовно, вплоть до короля, судебные вердикты «островитян» (что, впрочем, даже имеет отношение к Шекспиру), во втором же разбитных континентальных фермеров, поющих кантри-песенки и отплясывающих в индейских перьях, любителей гуляний и ток-шоу. Что, впрочем, все равно не объясняет поведение короля Леонта, его на пустом месте возникшую ревность — в историко-фантазийном варианте объяснений и не требуется, приревновал и погубил, но этот Леонт все же условно-современный мужчина, снимающий джинсы и надевающий пижаму, его-то с какого Аполлона-Юпитера вдруг переклинило, по какому поводу мозги замкнуло? — непонятно, и Доннеллан не утруждает себя обоснованиями.

В первом акте отличные актеры, в том числе чернокожие (играющие традиционно персонажей второго плана, но политкорректно добрых, честных и смелых) рвут жилы себе и тянут их из зрителя, вымучивая фантастический сюжет через минимализм антуража и мизансцен; во втором столь же натужно веселят, разыгрывая импровизированные телеинтервью, а массовиком-затейником тут выступает брутальный и обаятельный Автолик, аферист с гитарой. То и другое в любом случае остается набором стандартных этюдов, хотя и пристойно поданных — исполнителям пятерка по мастерству, режиссеру зачет. Однако последней по времени «Зимней сказкой», которую мне довелось увидеть, была скудоумная провинциальная ерунда из Краснодара, но и она всяко занимательнее смотрелась, казалась более оригинальной, чем стерильная пустышка Доннеллана, добивающая вымученным сентиментальным финалом, где снова возникает игрушечное детское пианино, которым в первом акте пытались унять истерики травестишного принца — под занавес к «скульптурной группе», застывшей вместе с Гермионой, присоединяется и покойный принц, но безжалостное Время, снова в «зимней» одежде, все-таки увлекает его обратно за собой.

Читать оригинальную запись

Читайте также: