На шее у рабочего класса

Александр Маноцков «Чаадский» в Геликон-опере, режиссёр Кирилл Серебренников, 2017

Главный герой этой социальной оперы, конечно, не Чаадский и не Фамусов, а рабочий класс. Он, точнее они – человек шестьдесят мускулистых парней появляются до начала спектакля на авансцене перед закрытым занавесом из крашеного рифлёного железа, во время увертюры ребята переодеваются в рабочую одежду. Открывается занавес – рабочий класс идёт на работу. Действие происходит в богатом, видимо даже в олигархическом, московском доме Фамусовых. Господа на землю (на сцену) не спускаются, не ступают, они живут – ходят, стоят, сидят на больших щитах-платформах, которые держат и носят работяги, на этих щитах господа и их гости разговаривают (поют), занимаются фитнесом на тренажёрах, сидят в креслах и на диванах, за столами. Если кому-то нужно пройти из одной части дома в другую, то рабочие-носильщики организуют мост из щитов, всё – на руках, или даже спины они под эти конструкции подставляют. Здесь же, на этих рукодержательных щитах проходит и бал во втором действии, а иногда буржуазки садятся в буквальном смысле на шеи рабочих, и они носят и носят их по сцене-дому, а те поют и поют свои арии. Работяги не все перманентно заняты переноской, время от времени они по очереди здесь же на сцене отдыхают, курят трубки с дымными смесями, на такое облачко показывает Чаадский, когда говорит/поёт про дым отечества, что сладок и приятен.

Инструментальная музыка – самое слабое звено этой оперы, носит сопроводительный характер, звуковой ряд – специфический, вокал – поинтереснее, но запоминающихся эффектных арий и дуэтов нет, во втором действии классные комические квартеты и квинтеты с княжнами и гостями на балу.

На землю-сцену спустится лишь служанка Лиза, когда будет выбирать себе из работяг буфетчика Петрушу, выбрав, помоет его тут же на сцене для дальнейшего употребления, и Чаадский, когда обиженный будет уходить из дома Фамусовых – «карету мне! карету!», но уйдёт пешком, спустившись в зал, а оттуда в фойе, а дальше – видимо по Большой Никитской на Садовое и в аэропорт. Чаадский – хипстер, «передовые» либеральные речи и идеи которого тут никто не слушает и не слышит, здесь всё фундаментально и консервативно, строгие костюмы и платья, белые рубашки, галстуки и бабочки, в день праздничного бала лацканы и платья украшаются сверкающими стразами, всё должно быть богато и красиво. К финалу всё пространство сцены-дома заливается светом украшений кичевого вида из цветных лампочек. «Красиво» до приторности. Конфликт между Чаадским и Фамусовым & фамусовщиной не решён музыкально, и потому не играет заметной роли в спектакле, свои самые страстные обличительные речи борец за правду произносит речитативом, но его никто не слушает, а Молчалин в это время на кожаном диване занимается сексом с Соней. Молчалин – забавный тип, поёт невероятно высоким голосом кастрата – дискантом или даже сопрано, и такой бурной сексуальной жизни я от него не ожидал.

И таким образом в главные герои оперы выходит тот, кто весь спектакль молча работал, кто своими мускульными усилиями обеспечивал жизнь и благополучие этого дома-мира, тот у кого на шеи сидят буржуазия c олигархией – рабочий класс. Чаадский убегает, рабочий класс остаётся.

Читать оригинальную запись

Читайте также: