оральный секс и эпоха деконструкции: «Мужья и жены» В.Аллена в МХТ, реж. Константин Богомолов

Решил перед спектаклем освежить в памяти фильм Вуди Аллена — точно помня, что смотрел его, но когда-то давно. Включил и понял, что сравнительно недавно, может, невольно и частично, случайно попав на него по ТВ (а Вуди Аллена время от времени там крутят), уже пересматривал, кажется… — или это был другой его фильм? Дело в том, что у Вуди Аллена, за отдельными исключениями, фильмы похожи один на другой как две капли. То есть и сюжеты, и даже композиционные структуры могут различаться, ну диалоги, само собой, не повторяются дословно — но если смотреть помногу и не по разу, то возникает ощущение бесконечной жвачки. Вуди Аллен — наверное, самое огорчительное для меня разочарование в области кино, я был прям поклонником, потом он меня перестал удивлять, а в последнее время то, что он делает, окончательно мне опротивело. «Мужья и жены», правда, работа не из числа последних, когда Вуди Аллен уже переквалифицировался в дизайнера туристической рекламы, а такой даже «настоящий» Вуди, «серьезный» Аллен, косящий в сценариях «под Чехова», а в режиссуре «под Бергмана», но в момент, когда эти закосы, вся эта непародийная, неироничная, уныло-самодовольная подражательность становится абсолютно очевидной, увлечение Вуди Алленом сходит на нет.

Между тем Константин Богомолов уже вторую премьеру за текущий сезон (с перерывом в полгода всего!) выпускает по Вуди Аллену. Но если «Сентрал Парк» — камерная, рассчитанная на пространство малой сцены постановка театральной пьесы, не имеющей авторской киноверсии, и сопоставлять ее можно только с другими, тоже местными, московскими (а они были) постановками — то «Мужья и жены» в первую очередь фильм Вуди Аллена с Вуди Алленом в главной роли: совсем другая история. Так что пересмотреть картину, пусть и через силу, перед походом на спектакль полезно и очень желательно — хотя бы для понимания, как Богомолов работает с материалом, что в нем находит, что и как использует, что и почему отбрасывает, а что и с какой целью подвергает принципиальному переосмыслению.

Может показаться, что с текстом сценария Богомолов почти ничего «такого» не вытворяет, и уж точно ничего особенного — сюжет и диалоги воспроизводятся практически дословно, включая «интервью» с героями (функцию «голоса», озвучивающего «закадровые» вопросы, Богомолов взял на себя; а непосредственное присутствие Богомолова в спектаклях Богомолова, хотя бы и внесценическое, за кулисами с микрофоном, придает постановке особый колорит). На самом деле особенность творческого метода Богомолова в том, что он по большей части и с любым иным литературным материалом, вплоть до «Братьев Карамазовых» Достоевского, поступает так же бережно и вдумчиво, по крайней мере что касается текста, звучащего непосредственно со сцены в исполнении актеров (титры, видеоинтермедии, синхробуффонада — отдельно): приходите на «Карамазовых» с книжкой и следите построчно! Утверждать иное способны только старые интеллигенты, которым чрезмерно высокий, от дедов унаследованный уровень культуры не позволяет посещать спектакли Богомолова лично, и они вынуждены ориентироваться на пение Рабиновича, либо истинные знатоки классического искусства, которые сами Достоевского не читали, но точно знают, про что он писал. В надругательстве над Вуди Алленом режиссера вряд ли станут обвинять (хотя по хронике текущих событий легко решить, что мы уже и до такого дожили), но при том, что киносценарий-первоисточник в основном остается в богомоловской театральной версии неизменным, те не слишком заметные, за исключением нескольких частностей не бросающиеся в глаза детали, которые режиссер привносит в готовую структуру от себя, тихо, исподволь взрывают ее изнутри. Картина Вуди Аллена — «Мужья и жены» в этом смысле весьма характерная для него вещь — состоит из нарочито банальных водевильно-мелодраматических сюжетных поворотов, ее неспешное течение складывается из разговоров персонажей, сплошь фрустрированных интеллектуалов с проблемами, что называется, «в семейной и личной жизни»: запланированный комический эффект должен возникать из столкновения «высоких» слов и дум героев с «низкими» поступками, с неизбывными для любого профессора или редактора животными инстинктами, нелепым поведением в состоянии примитивного сексуального возбуждения или элементарного алкогольного опьянения.

Не знаю кому как, может фильмы Вуди Аллена и смешны — но я пересматривал «Мужей и жен» с тоской, наблюдая скорее за безнадежностью его потуг на интеллектуальные остроты, по факту плоские и ничуть не остроумные. Богомолов в спектакле, наоборот, никого не старается «смешить» специально, исполнители не «играют», почти не проявляют эмоций, существуют в режиме, близком к т.н. «постдраматическому театру», но формальные приемы «постдрама» Богомолов использует, как и наработки «психологического реализма», как и примочки из обихода эстрадных шоу, в своих собственных целях, и через стерильную постдраматическую бесстрастность добирается вместе с исполнителями до таких эмоциональных глубин, какие не снились Т.В.Дорониной и Ю.В.Соломину в их лучшие годы, каких тем более не видать нынешним смотрящим за духовными колокольнями, кавалерам орденов Трудового Красного Знамени и Преподобного Сергия Радонежского. Вообще эффект от «Мужей и жен» Богомолова такой, как если бы в трансляцию «Новостей культуры», где Нармин Ширалиева привычно рассказывает о триумфах Синодального хора, вторглись некие помехи и экран зарябил, а потом оказалось, что это было зашифрованной послание инопланетян.

Инопланетян, кроме шуток, стоит иметь в виду, коль про них заговаривает вслух одна из героинь — недалекая девица Сэм (ее играет одна из постоянных участниц богомоловских постановок Светлана Колпакова). По сюжету супружеская пара Джек и Сэлли (Игорь Верник и Яна Дюбуи) сообщают паре своих друзей, Гэбриелу, Гэйбу, и Джуди (Игорь Гордин и Дарья Мороз), что решили расстаться после пятнадцати лет брака. Далее перипетии, связанные с обоими — Джек попробовал сходить к проститутке, а затем познакомился с той самой туповатой, но молодой и сексапильной Сэм; Джуди познакомила Сэлли с Майклом (Сергей Чонишвили), но его отношения с Сэлли не задались, зато задались с Джуди, пока Гэйб искал новых переживаний в общении со своей студенткой, начинающей литераторшей Рейн (Софья Райзман); в итоге Джек и Сэлли воссоединяются, а Гэйб и Джуди расстаются. При всей иронии, заложенной в фабулу, наблюдать за развитием сюжета не слишком увлекательно, особенно если уже знаешь его заранее. Куда интереснее следить за теми отступлениями от него, которые допускает режиссер. За появлением фантасмагорического «чертика» — Артем Соколов (он же играет бывшего, неотвязного ухажера Рейн, психиатра Ричарда): приложив пальцы к голове, словно рожки, этот по-«детсадовски» наивно обозначенный «искуситель» как бы материализует те и забавные, и одновременно темные страсти, которые присутствуют в благопристойных внешне вудиалленовских «интеллектуалах». За совместившимися в Кирилле Трубецком мамой и папой Рейн — актеру (в отличие от Евгения Перевалова в «Сентрал Парке) не приходится прибегать к приемам травести, переодеваться, краситься, надевать парик, «мама» внешне от «папы» не отличается и не существует отдельного от него, этот единый в двух ипостасях персонаж. За дурацким рыжим париком на Сергее Чонишвили при первом его выходе в спектакле. За тем, как герои пьют вино из демонстративно пустых бокалов. Наконец, за теми текстовыми «пищевыми добавками», которых не было в сценарии фильма, по крайней мере в том виде, который воплотился непосредственно в фильме. Ну стихи Джуди «бу-бу-бу-бу», которые она декламирует Майклу и вместе с ним наперебой — придумка нехитрая, хотя меланхолические интонации, с которыми это делает Дарья Мороз (выдающееся при минимализме «красок» актерское достижение) и их превращает в уморительные гэги, а главное, «снимает» тот надуманный налет «интеллекта», что присущ аутентичным вудиалленовским персонажам. Но статья про скандинавского драматурга Йобсена, которую зачитывает та же Джуди своему мужу Гэйбу — просто сам по себе безумно смешной текст. Не знаю, сочинение ли это собственное богомоловское или фрагмент из какого-нибудь юмористического рассказика Вуди Аллена (у него есть похожие) — но дико смешно!

А самый «ударный» эпизод (я неблагодарный зритель комедий, развеселить меня невозможно, но тут я валялся) — монолог Светланы Колпаковой-Сэм. В фильме это короткая пьяная эскапада, которую туповатая героиня под градусом позволяет себе на вечеринке в гостях, так что Джеку делается стыдно за свою пассию и ему становится окончательно ясно, что у них с Сэм ничего путного не получится. В спектакле Богомолова пара реплик вырастает в полноценный «сольный номер» совсем иного содержания — в фильме речь идет всего лишь про астрологию, в спектакле Сэм начинает с пропаганды потребления сои, переключается на инопланетян, от инопланетян каким-то виражом выходит на балет про умирающего под красивую музыку олененка… Мини-бенефис актрисы, однако, не сводится к «убойному» вставному номеру — он задает «интеллектуальной комедии» важный смысловой контрапункт (у Вуди Аллена в оригинале отсутствующий или по меньшей мере не столь значимый). Этот монолог чем-то сродни монологу Элизабет в вырыпаевской «Dreamworks* *Мечтасбывается», с которым на ту же основную сцену МХТ в спектакле Виктора Рыжакова выходит Инна Сухорецкая.

Считается по умолчанию, что Иван Вырыпаев в своем проповедничестве серьезен, а Вуди Аллен в своей пародийности ироничен — я бы позволил себе заметить, что тут бабушка надвое сказала, в ком больше самоиронии, а в ком проповеднического запала и мессианского самодовольства. Но так или иначе Вырыпаев, и особенно в «Мечтасбывается», открыто, демонстративно играет с голливудскими клише, в том числе и с клише (почему бы нет?), характерными для фильмов Вуди Аллена. Вырыпаевские герои и говорят языком киноштампов, и зовут их как персонажей западных фильмов — я бы предположил, что обращаясь к пьесам и сценариям Вуди Аллена, Богомолов извлекает из них в собственных интересах ту самую словесную оболочку, которую Вырыпаев в своих пьесах создает сам с аналогичными целями. Ну трудно мне поверить, что Богомолов посмотрел Вуди Аллена, полюбил его всей душой и решил перенести фильм на сцену — это и мелочно, и никому не нужно, и кроме того, если б именно этого хотел Богомолов, то его спектакли по Вуди Аллену выглядели совсем не так, как «Сентрал Парк» и особенно нынешние «Мужья и жены». Они не игрались бы в подчеркнуто минималистских и условных декорациях Ларисы Ломакиной (сценографическое решение «Мужей и жен» сводится к наличию на площадке дивана и четырех кресел из одного «гарнитура», абстрактной и никак не задействованной в мизансценах конструкции типа «лабиринта», ну и видео на заднике с крупными планами артистов), актеры не ходили бы «по прямой» из кулисы в кулису и т.д. В содержательном плане Богомолову «ловить» у Вуди Аллена нечего, но его драматургия способна послужить эффектной и удобной «оберткой» для совершенно оригинального богомоловского сочинения, где при всем том процентов 95 исходного текста, не говоря уже про фабулу, от первоисточника «бережно» сохраняется.

«Юбилею ювелира» Николы МакОлифф в руках Богомолова «повезло меньше» — там автор могла бы и не узнать своей пьесы. Но «Мужья и жены», где с материалом режиссер номинально обошелся куда «осторожнее», оказались гораздо ближе как раз к «Юбилею ювелира», нежели к предыдущему вудиалленовскому спектаклю Богомолова «Сентрал Парк», как его называет сам режиссер, «пустячку», пусть и он не столь прост, как сдается на первый взгляд. В «Мужьях и женах», высказывании при всей показушной непритязательности не менее «программном», «фундаментальном», чем предыдущий «Дракон» по Шварцу —

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3521838.html

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3531685.html

— пользуясь текстом Вуди Аллена при минимальном в него редакторском вторжении Богомолов движется в направлении, противоположном мысли сценариста. Задача Вуди Аллена и в «Мужьях и женах», и в других его похожих картинах не так уж сложна: персонажи считают себя образованными, просвещенными, превосходящими условно-среднего человека в развитии интеллектуалами, но озабочены втайне, и это на каждом шагу выходит наружу, теми же простейшими, обыденными, да просто животными страстями, и это якобы делает их смешными в глазах целевой вудиалленовской аудитории, а самого Вуди Аллена — «серьезным» художником чеховско-бергмановского пошиба. Гэйб в начале «Мужей и жен» (и в фильме, и в спектакле) упоминает про студентку, написавшую работу на тему «Оральный секс и эпоха деконструкции», позже по ходу упоминается «любовь благовоспитанной девушки к головке швейцарского сыра» — ну вот примерно на таком уровне юмора и самоиронии Вуди Аллен привычно и работает. Если считается, что успешно — пожалуйста, по-моему не очень убедительно выходит, но суть в другом: у Богомолова будто бы те же (ну сыгранные только другими актерами) герои намного смешнее — но чем они смешнее, тем острее переживается метафизический ужас, стоящий за их мелочными сексуальными и семейными проблемками, равно и за их псевдоинтеллектуальным словоблудием. Вот на «Юбилее ювелира» точно так же ощущалось физически соприкосновение с небытием, как сейчас на «Мужьях и женах». Только там повод был очевиднее — история о 90-летнем умирающем старике, прожившем век в плену самообмана (?):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3040183.html

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3040493.html

По счастью, в «Мужьях и женах» никто не умирает и смертельно не заболевает, одни разошлись, другие сошлись, пока первые сходились заново, бесповоротно (?) расходились вторые — ничего фатального, ничего «терминального», да и ничего важного, по большому счету, не произошло. Но случилось что-то непоправимое — и не просто в процессе «перехода» одного мужа к другой жене и обратно. А вопросы невидимого режиссера к героям из-за сцены звучат, при всей ненавязчивости, необязательности интонаций (напомнивших игру Богомолова-актера в «Машине Мюллер» Серебренникова), как чуть ли не обвинительное заключение на Страшном Суде.

В «Мужьях и женах» у Константина Богомолова впервые работает Игорь Гордин. Факт сам по себе примечательный и отрадный, но еще и знаковый — вряд ли Гордин понадобился Богомолову только потому, что он хороший актер, мало ли хороших актеров. Не знаю, видел ли Богомолов спектакль Камы Гинкаса «Кто боится Вирджинии Вулф?» — лично я смотрел его пять раз:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3512046.html

Но знаю точно, без посредников, что Гинкас у Богомолова видел «Идеального мужа» и очень хотелось бы, чтобы на «Мужей и жен» тоже по возможности сходил, потому что это вроде и «другой», и в чем-то принципиальном тот же самый, «настоящий» Богомолов. С которым у Гинкаса общего гораздо, гораздо больше, чем оба, вероятно, могут себе представить, начиная с предельного, превосходящего допустимые «приличиями» крайности рационализма (и в этом рационализме — цинизма) до бескомпромиссного взгляда на природу человека и вообще «природу». Игорь Гордин в «Кто боится Вирджинии Вулф?» играет Джорджа — университетского историка, несостоявшегося литератора, то есть «американского интеллектуала», что уже автоматически роднит этого персонажа с Гэйбом из «Мужей и жен». Тоже женатого, и тоже не слишком счастливого, точнее, не слишком «уверенного» в своем браке. У героев пьесы Олби, «идеальных мужей» и «идеальных жен», тоже нет детей — в сценарии Вуди Аллена у Джуди есть дочь от первого брака (в фильме она ни разу не мелькает и в спектакле остается фигурой внесценической), но совместных детей нет тоже, хотя Джуди хочет второго ребенка, а Гэйб против, но при этом согласен и даже сам берется уговаривать Джуди пойти на то, к чему не расположен сам, но чего желает она. Для фильма это более или менее проходные подробности, в спектакле они получают дополнительную смысловую нагрузку.

Наизусть уже выучив гординский рисунок роли Джорджа в «Кто боится Вирджинии Вулф?», я на уровне отдельных поз и жестов, в мимике, не говоря уже про интонации, «опознаю» характер из пьесы Олби в вудиалленовском Гэйбе (а у Вырыпаева, кстати, Гордин снимался в «Танце Дели», одно уж к одному). И суть не в том, что актер «повторяется» — Гордин может быть сколь угодно разным, совсем с другим Гординым сталкиваешься, например, в «Иванове» Кулябина, при некотором, опять-таки, сходстве не просто типажей, но характеров и судеб героев — пожалуйста.

Что касается Гэйба и Джорджа — мне кажется обозначение их схожести, относительной даже «тождественности», приобретает в спектакле Богомолова принципиальное значение. Гэйб как никчемный литератор, незадачливый супруг и несостоявшийся любовник (да к тому же не сумевший «развить» роман со студенткой профессор) вряд ли был бы любопытен как объект исследования режиссеру Богомолову и актеру Гордину как объект игры. Но пока остальные персонажи «Мужей и жен» пытаются решить вопросы сиюминутные — уходить или остаться, рвать или ждать, терпеть или бросать — Гэйб вместе с режиссером подходит, и подводит наблюдающих за ним зрителей, к тем пределам, о которых всерьез говорить будет до безвкусицы пафосно, а с иронией неуместно и бесполезно. Он вплотную подходит к черте, рядом с которой теряют силу в равной степени интеллект и инстинкт.

Читать оригинальную запись

Читайте также: