Маячковский

Из петербургских впечатлений июня 2017 года.

”БАНЯ”, Н.Рощин, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, СПб, 2017г. (6)

Несатирический спектакль по сатирической пьесе.

Один в один, как написано, пьесу Маяковского сейчас вряд ли можно поставить. Ушел исторический, советский контекст. «Бюрократы тормозят энтузиазм масс, подгоняющих время» — бюрократы (чиновники) сохранились, это постоянная величина, а вот ни масс, ни энтузиазма уже давно не наблюдается.

Самое живое и интересное в спектакле – собственные режиссерские добавки и вмешательства в пьесу.Добавки — в начале (кукольная интермедия — инсценировка самоубийства Маяковского) и в конце (альтернативный финал, мрачно-иронический — «бюрократы милей, чем коммунисты»). Вмешательства минимальны. Сокращена линия иностранцев, начало 3-го действия (выход персонажей после антракта и обсуждение только что увиденного) перенесено в начало. Перенос оправдан хотя бы тем, что спектакль идет без антракта.

Режиссер относится к тексту с уважением (и даже буквально, первая же ремарка «справа стол, слева стол» взята за основу сценографии). А вот к автору без пиетета, отстраненно. Главная несовпадение — в тоне. У Маяковского горячая, перегретая энергия переустройства («эта проклятая Волга все еще впадает в Каспийское море?»). Пусть это энергия заблуждения, но она дает взгляд сверху, взгляд сатирический, с позиции силы. У Рощина такой энергии нет, все давно выгорело (во многом знании много печали). Живым остался только страх (перед чиновниками), а страх плохо сочетается с комедией. Когда по ночам снится вопрос «куда потратил государственные деньги?», тут уж не до смеха.

Страх этот и вызвал очень эффектную, натуральную сцену прибытия комиссии. Пространственное решение сцены, пауза, темп (суета Лысенкова-режиссера и медленное появление чиновников — снаружи, за стеклом служебного входа) – тут все сработало. Костюмы, фактура опознаются сразу — и грузный «Леонид Ильич» и сухой «Михаил Андреевич», яркие советские типажи. Ну и главное попадание – Коваленко-Победоносиков.

Бюрократ – главная мишень советской сатиры. Товарищ Бывалов, товарищ Огурцов. Товарищ Победоносиков должен был оказаться первым в этом ряду (написан в расчете на того же Игоря Ильинского – главного комика советской эпохи).

Коваленко очень хорошо играет, во всю мощь разворачивается, но играет он жестко, совсем без комических, сатирических красок (это не Ильинский, не мейерхольдовский условно-кукольный стиль, тут все натурально). При таком исполнении сразу понятно, что Победоносиков это же сниженная производная от Победоносцева. Маяковский заменил «нос» на «носик», посмеялся, хотя параллель между совбюрократом и охранителем самодержавия сама по себе пугающая. Рощин вернул этот испуг, зато понизил самого Маяковского. Это для Советских времен Маяковский был маяк (освещал путь в будущее), а сейчас – так, маячок (экспонат музея футуризма). Кукла Маяковского в интермедии поразительно смахивает на Коваленко-Победоносикова. Сходство не случайно. Причина самоубийства автора (запутался между Лилей-сукой и Викой-сукой) рифмуется с аналогичными проблемами Победоносикова с женой и стенографисткой.

Явление комиссии, Маяковский, марш энтузиастов – в начале спектакля одна интересная сцена следует за другой. А когда переходят к драматическим сценам из пьесы, становиться скучнее. Пластические иллюстрации чем дальше тем более банальны и напоминают Диденко. Выручает демонстрация технических возможностей новой сцены, игра уровней и пространств. Интерес к технике это точно соответсвует духу футуризма, где как не в «Бане» Маяковского показать работу механизма, но этот интерес холодный. Тем неожиданее, тем острее финальная точка. Маяковское «Время, вперед!» оборачивается стоп-сигналом (как шекспировское утопическое «О, дивный новый мир!» оборачивается названием антиутопии Хаксли).

Читать оригинальную запись

Читайте также: