«Кузмин. Форель разбивает лёд», реж. Владислав Наставшев, Гоголь-Центр

Это второй из «поэтических» спектаклей Гоголь-Центра, которые я смотрела. Всего их предполагается пять (в следующем сезоне — о Маяковском) — по числу лучей пятиконечной звезды, которая является основой сценографии. У звезды — двойной смысл: пятиконечность отсылает к советской эпохе, но в то же время речь все-таки о «звездах», о пяти выдающихся поэтах, выбранных по очевидно субъективному принципу. Видимо, я посмотрю все, потому что и второй спектакль мне очень понравился.

Старый и больной поэт декламирует свои стихи из последней прижизненный книги, а перед его мысленным взором проходят персонажи и события прежних лет — как выступления в кабаре, сцена которого представляет собой наклоненную в сторону зала ледяную звезду. Звезду, по которой скользит, с постоянным риском сорваться в пропасть, о которую бьется с надеждой пробиться в бесконечность, в вечность, к чужому сердцу — абсолютно прекрасный герой Одина Байрона.

Я довольно спокойно относилась к ролям Байрона в Сатириконе. Понятно, что тогда он был молодым и неопытным, но главное — не соответствовал стилистике Сатирикона, его огромной сцене и репертуару. Теперь, после Чичикова и Кузмина (Кафку еще не видела), мне кажется, что в Гоголь-Центре актер нашел себя, получился какой-то российский Бродвей.

Спектакль Наставшева, конечно, авторский (режиссер выступает еще и в качестве композитора и художника), но держится он в основном на Байроне — на его пении, на пластике, на его актерской индивидуальности. Старый Кузмин (Илья Ромашко) представляет себе людей, с которыми прежде встречался, в несколько карикатурном виде — всех, кроме себя самого. Байрон играет Кузмина во цвете лет, успешного, красивого, сложного, ищущего любви — таким бы хотел себя видеть сам поэт, это персонаж из фантазий, на которого зрители смотрят со стороны. И это — персонаж русской богемы, четко приписанный к Серебряному веку. Правда, Серебряный век здесь не выходит за рамки личной драмы, но эта драма и сам герой вобрали в себя особенности эпохи и во многом определяются ею.

Байрон почти все время на сцене. Язык его героя — музыка, пение, пластика. Он поет стильные и мелодичные романсы на стихи Кузмина, танцует на заплетающихся ногах, постоянно теряя равновесие, падает на покрытый трещинами «лед», скользит по нему, барахтается на лонже, поднятый вверх — как цирковой воздушный гимнаст. Его совсем уже небольшой акцент добавляет пикантности к исполнению (все-таки Серебряный век — век вычурный, манерный). При этом — много иронии, тонкой, красивой. Да и сама история «любовного треугольника», которая легла в основу сюжета, не только драматична, но иронична по сути. Недаром Ольга Гильдебрант-Арбенина (Мария Селезнева), хорошенькая и наивная, и мысли, кажется не допускала, что ее мужа Юрия Юркуна (Георгий Кудренко) и поэта Кузмина связывают близкие отношения. Любовная драма двух мужчин разворачивается на фоне ее наивного щебетания.

Тема, конечно, рискованная по нынешним временам, но спектакль поставлен с большим вкусом и тактом, придраться здесь явно не к чему. В общем, я получила большое эмоциональное и эстетическое удовольствие, хотя впечатление от «Пастернака» было, пожалуй, сильнее и глубже, но это, возможно, личное.

Читать оригинальную запись

Читайте также: