«А вам не хотится ль под ручку пройтиться?» на Другой сцене «Современника», реж. Игорь Кваша

Театрализованные поэтические программы наряду с иммерсивными бродилками и пластическими упражнениями при участии драматических актеров — важнейшая тенденция времени. Но стихи можно со сцены читать по-разному: и проект «Звезда» в «Гоголь-центре» — стихи, и «Любовь и Смерть, Смерть и Любовь» Клима в ЦДР — стихи, а общего между ними мало или совсем нет. Или вот побывал днями ранее в рамках «Театральной бессонницы» на представлении «#чёстихи» от рыжаковского «Июльансамбля» вчерашних выпускников Школы-студии МХАТ — отдельная история, ближе к формату перформанса. «Хотится» в сравнении со всем перечисленным — достаточно традиционный «вечер поэзии», к тому же репертуарное название, идущее уже много лет, но я на него попал с опозданием, благо оно возникло в афише днем.

Структура нехитрая: молодые, но уже опытные и известные артисты «Современника» читают стихи авторов 20-го века, от Гумилева до Евтушенко и от Агнии Барто до Иосифа Бродского, а камерный инструментальный ансамбль заполняет джазовыми музыкальными зарисовками паузы между номерами либо создает фон для них. То есть концепция работает исключительно на донесение текста — никаких особых внешних «примочек», простое оформление с ненавязчивым, но очевидным уклоном в «ретро» («кирпичная» стена с аркой, слегка разрисованная граффити, столик с цветочком, лавочка…), зато актеры «играют», «выкладываются»: исполнительская техника, способ существования на сцене и внутри поэтического текста — все совсем иное, нежели у «Июльансамбля», представляющего уже следующее, новое даже по отношению к современниковской «молодежи» поколение артистов; тут, в «Современике», еще доминирует «старая школа», не по возрасту, но по духу. А тексты тоже «стареют», и если, скажем, Маяковский заданный градус пафоса выдерживает, то Левитанский, кажется, уже нет… Впрочем, что лучше или хуже, кому нравится или не очень — вопрос вкуса и настроения. Но подбор материала соответствует манере подачи: преобладают авторы и тексты известные, популярные, даже хрестоматийные, в том числе из школьной программы — ставка, следовательно, делается не на открытие (хотя для кого как, опять же), но на узнаваемость: «Жираф», «Облако в штанах», «Заметался пожар голубой…», «Баллада о прокуренном вагоне».

Отсюда и общий тон — восторженность школьного утренника — заданный сразу, постепенно к финалу прирастающий тревогой в движении от декламации «с выражением» почти до шепота в темноте, но все-таки не перетекающий в предчувствие катастрофы: действо завершается благостно и бодро, как начиналось, общим хором «Чтобы выйти из замкнутого круга…» Николая Глазкова со скандированием наперебой «любите друг друга, любите друг друга». Все-таки рыжаковские «#чёстихи» принципиально не такие… в них схвачено ощущение текущего момента, но в «Хотится», видимо, изначально ставились задачи передать задор молодости каких-то давних, прошедших времен, молодости чужой, молодости утраченной, безвозвратно прошедшей, и если в общем мажорном ладу вдруг случается отклонение в «параллельный минор», то именно за счет этого мотива (типа «остались пересуды, а нас на свете нет»), в остальном — даже Берггольц, даже Бродский — не омрачают радости, не скрадывают всеобщего энтузиазма.

Наивность посыла, конечно, определяется и выборкой текстов — ну или, наоборот, программа составлена исходя из заведомо «оптимистического» настроя. Причем и тексты, и сам настрой, устремлены не в будущее, а в прошлое, носят характер ностальгический. Вера Павлова или Андрей Родионов в этой программе едва ли пришлись бы ко двору, но Маяковский и Барто, Кочетков и Тарковский соседствуют органично, а у Тэффи нет стилистических разногласий с Бродским. Правда, в этом наборе, на мой взгляд, явственно не хватает как минимум Заболоцкого, без него такого рода программа «неполна»; ну и без Вознесенского тоже — тем более что участвует Евгений Павлов, сыгравший Андреотиса-Вознесенского в «Таинственной страсти» (конечно, к моменту выхода сериала спектакль уже существовал годами, но все-таки жаль…).

Практически каждый «номер» сделана как мини-спектакль — необязательно моно-, в каких-то случаях текст «разложен» и на два голоса (как «Баллада о прокуренном вагоне» Кочеткова), но непременно с «проживанием», с «погружением», будь то юмористическая зарисовка «Бедный Азра» по Тэффи у Янины Романовой или пронзительно исповедальный, очень лично «присвоенный» крик души лирического героя «Облака в штанах» Маяковского у Семена Шомина. Трудно воспринимать «Монолог женщины» Рождественского в отрыве от музыки Таривердиева из его моно-оперы «Ожидание» — а Елене Плаксиной удается найти небанальные и необычайно разнообразные, качающиеся, контрастные интонации для него — от ворожбы до хабальства. Важный смысловой диссонанс привносит в композицию пастернаковским «Свиданием» Шамиль Хаматов (то самое «а нас на свете нет») — тем сильнее восхищаюсь им сейчас, чем более был против него предубежден поначалу, вот уж у кого нет перебора ни в пафосе, ни в сентиментальности (чем грешат порой некоторые его коллеги — Полина Рашкина, Глеб Осипов); и «Первые свидания» Арсения Тарковского ему удаются замечательно, хотя читать Тарковского вслух — сложное, не всегда благодарное дело.

За время жизни постановки в репертуаре Дарья Белоусова уже подготовила и выпустила отдельную программу по Евтушенко — здесь она в качестве отдельного «номера» читает, разыгрывает его «Машу». На удивление непошло — а тут тоже грань тонкая — выходит у Дарьи Фроловой «Я поняла — ты не хотел мне зла…» Вероники Тушновой. Лично мне «поймать» волну, на которой работают мои любимые артисты (а я же многих видел десятки раз в других спектаклей, начиная с «Горя от ума» Туминаса) очень трудно — не то что мне «не хотится», мне, допустим, «тоже хотится», я ж не зверь и не птица; просто чем убедительнее они на свой лад в пресловутых «75 минутах поэзии, любви и музыки» — тем острее ощущается дефицит того, другого и третьего за пределами этих 75, а по факту того меньше, минут; от чего «в пределах» мне не комфортнее, но напротив, неуютнее становится.

Читать оригинальную запись

Читайте также: