комната Бутусова: Тургенев, Шекспир, Фоссе

Какие сны мне снились! Когда смотришь много Бутусова подряд (а я за относительно короткий срок увидел семь постановок ЮН, из них пять впервые), не только бросается в глаза единство его театрального мира, общность принципов и конкретных стилистических приемов, но и различия, нюансы не столько даже в подходах к различному литературному материалу, сколько в интерпретации сюжетных мотивов. Подход у Бутусова как раз, наверное, универсальный вне зависимости от места и времени действия и создания текста, и в этом смысле английский бард, русский реалист 19-го века и современный норвежский драматург для режиссера оказываются соотечественниками и современниками.

«Все мы прекрасные люди…» по тургеневскому «Месяцу в деревне» и «Комната Шекспира» по «Сну в летнюю ночь» — в общем, один и тот же сон, где скрытое наяву выходит наружу. Наталья Петровна и Верочка поначалу кажутся такими себе на уме женщинами, но от их проницательности и самодостаточности не остается следа, когда страсть берет свое. Эту страсть не выразить словами, связными диалогами, последовательным изложением сюжета — скорее уж танцем с аккордеонами, пластической эксцентрикой, пантомимической клоунадой; некоторые линии из пьесы выпадают напрочь, другие прирастают совсем неожиданными деталями, но когда пьесу хорошо знаешь (все-таки она популярно, ее часто ставят), и держишь ее содержание в уме, проникновение в подтекст, в бессознательное ее героев происходит естественно.
В «Комнате Шекспира» для меня с этой точки зрения произошло настоящее чудо: вот он, театр моих снов — у Бутусова резко обрезана фарсовая линия актеров-ремесленников (которую другие постановщики, напротив, активно эксплуатируют), при том что их играют «звезды» театра им. Ленсовета, им осталось пара меланхоличных сценок с обсуждением предстоящего выступление, для участия в котором у персонажей нет не только умений, но и желания. В черной-черной комнате беспрестанно идет белый-белый снег — искусственная мыльная «метель» буквально все сметает, смывает на сцене, и музыкальный лейтмотив романса из «Метели» Свиридова задает ассоциацию хитросплетений шекспировских интриг с казусом из повести Пушкина, тоже с недоразумением и подменой, закончившейся вроде бы счастливо.

Но в бутусовской «Комнате…» счастье скоротечно и иллюзорно — «как быстро исчезает то, что ярко!» Ипполита с стрелой в спине, полученной от Тезея-Купидона с луком, и заплутавшие в метели парочки афинян, и растерянные горе-комедианты — все они ищут впотьмах какой-то потерянный рай, через грехопадение, через познание добра и зла. Совсем уж фантастический персонаж возникает в этой «Комнате…» — человек-дельфин («дельфины занимаются сексом для удовольствия и способны на самоубийство…»), ползущий по-пластунски, выбросившийся на берег. Розовыми лепестками вместо белого порошка из пакетика навевается «любовным праздноцветом» волшебный сон — в обрывочный текст «Сна в летнюю ночь» вторгается фрагмент из другой шекспировской пьесы, «Бури»: мы созданы из вещества того же, что наши сны… А «сладострастие — это больше бури». И не обходится, конечно, в этом сне долгой томительной ночью без Достоевского.

Еще один сон в комнате Бутусова — «Сон об осени» Юна Фоссе, но тут интересно, что материал вовсе незнакомый. Хотя соотечественники продвигают драматургию Фоссе на международный театральный рынок как главный экспортный товар, хрестоматийными его тексты считать преждевременно. Бутусов же с Фоссе работает так же, как с Шекспиром, Гоголем, Тургеневым или Чеховым, то есть без «скидок». Не зная заранее пьесы, можно предположить, что действующих лиц в ней больше, чем в спектакле, где по-бутусовски одним и тем же актерам отданы тексты сразу нескольких ролей, хронология смещена, а персонажи могут оказаться двойниками, поменяться местами. Фабула тем не менее постепенно «прорисовывается»: на кладбище после похорон встречаются мужчина и женщина, когда-то близкие, но расставшиеся, он уже женат, у него ребенок, но герой разводится, пара воссоединяются, время течет и приносит все новые смерти, новые похороны, новые расставания — но и здесь у Бутусова временная последовательность событий не позволяет воспринимать сюжет на уровне семейно-бытовой мелодрамы сколь угодно (как позиционируют пьесы Фоссе) психологически глубокие. Как раз «психологии» в прямом, привычном смысле здесь нет, «Сон об осени» — все тот же сон, который смотришь наяву и не выходя из комнаты попадаешь прямиком в открытый космос.

Читать оригинальную запись

Читайте также: