вагоны шли привычной линией: «Боюсь стать Колей» И.Андреева в МХТ, реж. Марина Брусникина

«Поездатая история в двух направлениях», объявляют собравшимся — и понимать это надо буквально, не рассчитывая на большее. Действие происходит в плацкартном вагоне на пути из Уфы в Екатеринбург, где в вынужденном скученном соседстве, под стук колес, звуки эстрадных радиошлягеров и в парах курицы гриль с быдлогопотой сошлись двое чуть более мыслящих и чувствительных особей. 29-летний Алик — палеонтолог, едущий в Екатеринбург жениться на первой в своей жизни девушке, журналистке, подкопавшейся к нему в палатку за время раскопок и теперь беременной. 27-летняя Полина — патологоанатом, самостоятельная, резкая в суждениях и бескомромиссная до цинизма еще и ввиду профессии девица. Оба сидят в соцсетях и гаджетах, там делятся своими мыслями и наблюдениями, он пишет невесте, она просто в блог. Остальные никуда не пишут, а в лучшем случае разгадывают кроссворды — средних лет супружеская чета Тамара и Николай, она третирует мужа, он терпит жену, оба считают свой брак удачным; провинциальный забитый, живущий с мамой и отправляющийся в гости к тетке гей Колясик, то есть еще один Николай; приставучий и агрессивный, простой до тупости Толик, женатый, что не мешает ему безуспешно подкатывать к Полине; молодая, но уже замужняя и с дитем Надя; ну и двое проводников.

Впрочем, играющие проводников Армен Арушанян и Алена Хованская, помимо звукового оформления «железной дороги» с помощью нехитрых инструментов, общим топотом или просто голосом а капелла, воплощают также и по одному из основных действующих лиц, соответственно Толика и, по приезде Алика в Екатеринбург, его невесту Настю. Понятно, что семейное положение и сексуальная ориентация персонажей проясняются не сразу, а попутно с песнями и танцами, в дорожной тряске и плацкартной притирке. Но что к чему — понятно с первых минут, да и заранее. При том что актерские работы, конечно, в своей предсказуемости очень яркие, от хабалки Тамары-Янины Колесниченко до манерного несчастного Колясика-Павла Ващилина (признаться, уж на что я скептично воспринимал происходящее, но жалкие попытки Колясика «приставать» к Алику возле вагонного туалета сыграны настолько смешно и по отношению к персонажу беспощадно, что и меня «пробило»). Выделяется же в ансамбле несомненно Данил Стеклов, для которого новая роль, несмотря на убожество пьесы, оказалась, похоже, значительной и содержательной — его Алик среди цирка уродов не теряется и (в отличие, к сожалению, от основной партнерши Ольги Литвиновой-Полины) не сводится к готовой схеме. Правда, как раз Алик со своей палеонтологией и дает пьесе ее «символическую» нагрузку в виде открытия «пещерных львов» и рассуждения о том, что львы в пещерах не жили, только если какой-нибудь неудачник, слабый, не вынужден был прятаться в пещере, уйдя из прайда, но даже в эту натужную чепуху Стеклов привносит что-то осмысленное.

В остальном «Боюсь стать Колей» — именно схема, причем уже невыносимая, до того многократно она воспроизводилась в разных других сочинениях уральских авторов: У Брусникиной как всегда все хорошо с чувством ритма и с интонационной партитурой, но как всегда плохо со вкусом на выбор литературного материала. Не знаю, числит ли себя живущий в Екатеринбурге уроженец Башкирии тридцатилетний сочинитель Иван Андреев под «уральской школой», считает ли себя «учеником Коляды» или, наоборот, стремится дистанцироваться от мэтра и освободиться от его неизбежного в таких случаях авторитета, так или иначе «Боюсь стать Колей» несет в себе все родовые «уральские» черты — избыточный, навязчивый, пробуксовывающий символизм, карикатурность характеров, типовые модели конфликта и фабулы (стремление и невозможность вырваться из затхлой провинциальной среды, попытка переломить заданную инерцию судьбы), наконец, нагромождение комичного убожества и уродства с последующим обязательным выявлением в нем «добринки» и «человечинки» в представленном зверстве, с дежурным «светом в конце тоннеля».

Содержание «Боюсь стать Колей» чем-то напомнило мне сразу две из недавно увиденных на гастролях екатеринбургского Центра современной драматургии пьес других авторов, на уровне сюжета — «В этом городе жил и работал», в символическом плане — «Пещерные мамы, и не то чтоб буквально, но по духу, по пафосу эти и многие другие аналогичные опусы идентичны до неприличия.

Видя на Колясике пришпиленный словно еще с 90-х значок с именем «Коля» и с ужасом представляя себе будущее, герой Стеклова думает, что «колей» он становится не желает. При этом все равно, даже обнаружив «родственную душу» в Полине и занявшись с ней в туалете плацкартного вагона сексом, лучше которого и не было в его жизни (собственно, и было-то всего: сначала с Настей, потом с Полиной…) женится на своей беременной невесте Насте. А три года спустя в таком же вагоне, уже разведенным алиментщиком, Алик снова встречает Настю, и снова секс в туалете, и снова дальняя дорога к предположительно счастливому будущему, и то сказать: палеонтолог и патологоанатом — идеальное сочетание! Так и напрашивается некрасовское:

Да не робей за отчизну любезную,
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную,
Вынесет все, что господь не пошлет.

Ну хоть бы кто-нибудь из уральских драматургов, с каким бы пиететом все они не относились к фигуре Николая Коляды, сказал бы про себя решительно: «Боюсь стать Колей!» — так нет же. И люди-то может, хорошие они, но одним Колей больше, одним меньше — сколько можно?

Читать оригинальную запись