«Гамлет» по У.Шекспиру, МДТ СПб, реж. Лев Додин

Вслух восторгаться, а на ушко шептать «ну правда же говно?!» — самый распространненный способ обмена впечатлениями от додинского «Гамлета» среди тех, кому повезло быть причастным к явлению этого уникального театрального чуда в Москве. Остальные сладострастно обсасывают проблему ценообразования, от которой лично я предпочел бы дистанцироваться подобно Бернарду Шоу, после поездки по охваченному голодомором и людоедством СССР восклицавшего: «о каком голоде вы говорите? меня прекрасно кормили!» Я получил свой законный входной, не претендуя ни на что большее, и без посторонней помощи нашел себе (наряду с многими другими входниками) прекрасное, почти идеальное место по центру второго ряда амфитеатра. Да и что касается собственно спектакля — у меня нет иллюзий насчет Додина, а в сравнении с «Вишневым садом» или «Тремя сестрами», «Врагом народа» или «Бесплодными усилиями любви» его «Гамлет» — далеко не самый несмотрибельный опус в известном мне репертуаре МДТ. В любом случае с Додиным мои отношения так или иначе «сложились» давно, и кстати, если уж все-таки нельзя уйти от сильно надуманных воплей о ценах, спекулянтах и т.д. — то это все тоже не свежо, мне вот вспомнилось, как никого не заморачивая, я тупо с антракта ходил почти десять лет назад на додинское «Долгое путешествие в ночь», и одного этого опыта мне бы хватило для понимания в необходимых объемах и театра Додина, и творящейся вокруг него вакханалии, оценивающейся, к сожалению, отнюдь не только в тысячах рублей (что было бы меньшим из зол).

Я и на «Гамлета» шел без иллюзий, с настоящим интересом в очередной раз попробовать вникнуть в суть этого феномена — театр Льва Додина. Не поржать, не позлословить, не ради галочки — мне правда хочется уяснить то, чего я не постигаю год за годом. И вот снова Гамлет, снова безумие вокруг, снова почетные гости на почетных местах (накануне, говорят, сам Киркоров приходил; нам обещали Галкина с Пугачевой, но Галкин на следующий день давал в подмосковье, оказывается, сольный концерт — видимо, решил не мотаться туда-сюда; зато Чубайс со Смирновой отметились с букетом для Раппопорт — тоже неплохо). Снова Данила Козловский и Елизавета Боярская в главных ролях. Ну и что — снова сказать, какие они бездарные? Так в «концепции» Додина, помимо всего прочего, Гамлет и должен быть антипатичным — что Козловскому в любом роли всегда удается легко. Вообще актеров в спектакле мало, зато сплошь первостатейные звезды труппы МДТ разных поколений. И каждый не одну играет роль. Вернее, композиция Додина сочинена столь прихотливо, что в ней смещаются, накладываются друг на друга в условной театральной структуре временные и сюжетные планы, отождествляются действующие лица, перетасовываются эпизоды и передаются реплики одних персонажей другим в произвольном порядке, порой с бесконечными рефренами-лейтмотивами… Все это настолько искусственно, топорно, неостроумно и бессмысленно, что даже как формальный ребус (откуда что) разгадывать неинтересно. Вопросы в духе «а почему призрак отца в пересказе с чужих слов сказал вместо «прощай и помни обо мне» — «прощай, я помню о тебе» и т.д. при таком раскладе теряют актуальность: это молодым горе-новатором институт природоведения поставил бы на вид надругательство над классикой, а живому гению Льву Абрамовичу Додину можно все! Можно-то можно (и кроме шуток — можно, не одному Додину, но теоретически вообще любому художнику, а уж о результатах стоит судить по факту). Зачем Льву Абрамовичу Додину это нужно — вот это для меня вопрос непраздный. Потому что банальности, прописные истины изрекать со сцены посредством посредственных (каламбур на уровне Додина получается!) артистов будто несешь в мир трансцендентное откровение — ну это надо не только окружающих, а в первую очередь самого себя не уважать.

Пространство Александра Боровского — разверстая «ямами» сцена-погост, обнесенная по периметру строительными лесами, затянутыми пленкой (натюрморт с флейтой и черепом прилагается). Стройка и кладбище — образы малосовместимые, хотя бы и на парадоксе — ну пускай. По театральному залу и перед сценой бегают немногочисленные, оставшиеся от оригинального списка действующих лиц трагедии, персонажи. Все в майках с фотопортретами — у кого принц на груди, у кого король. Самый человекообразный из представленных существ — Полоний, и он же Лаэрт (Станислав Никольский), в силу такого отождествления герой заботится об Офелии с удвоенной, отеческой и братской одновременно любовью. Бернардо, Марцелл и Горацио (Сергей Козырев, Игорь Иванов и Сергей Курышев), они же бродячие артисты, они же могильщики в черном тряпье с красными ленточками, разыгрывают в качестве «сцены мышеловки» фрагмент из «Короля Лира» — о, кстати, еще один незабвенный шедевр Додина (причем Козловского там можно было бы видеть голым — страшно прикинуть, почем были бы нынче билеты на голых королей, если и за одного одетого неплохо берут).

А заодно и сценки из «Гамлета», то есть представление над могилами и происходящее непосредственно в пьесе перемешивается до полной неразберихи. Монолог «Быть или не быть» раздетый до пояса (теперь уже только до пояса — надо было «Лира» в свое время видеть!) Гамлет произносит над дырой в полу перед раскоряченной на торчащей оттуда лестнице Офелией, юродствуя и облизывая ей ноги, вероятно, после, перед или вместо совокупления («Вишневом саде» нагляднее, тот ж Козловский в роли Лопахина уводил ту же Боярскую трахать за кулисы, а по возвращении Боярская-Варя в сердца бросала на сцену ключи от дома). Ксения Раппопорт в обличье условной Гертруды (ее красные труселя все очевидцы заметили) демонстрирует пренебрежительное отношение к сыну по роли, партнерам по сцене и вообще к жизни, но слишком наигранное для такой все же неплохой — по сравнению с остальными участниками мероприятия — актрисы. Потом Гертруда вместе с Клавдием (Игорь Черневич) прикончат Офелию и сбросят замотанную в пленку куклу с «лесов» в «могилу» по примеру того, как в драке Гамлет одолеет Полония-Лаэрта и поступит с его «телом» аналогичным манером. К этому моменту про крайней мере бесконечно повторяющаяся в первой части спектакля (идущего без антракта) мелодия танго из «Жизни с идиотом» Шнитке сменяется джазовой темой «Караван», и как раз на мотивчик «Каравана» перед своей жестокой кончиной успеет Офелия-Боярская пропеть положенные ей куплеты. Гамлет, к сожалению, ограничивается танцем (Козловский теперь, спасибо Киркорову, поет в Большом театре, не размениваться же ему вокалом на малый, да еще драматический, да еще санкт-петербургский), а Фортинбрас — и вовсе черно-белая говорящая голова на экране, который техники, до того на протяжении мероприятия последовательно заколачивали щитами-«крышками» дыры-«могилы», провозят из кулисы в кулису; интонирован Фортинбрасов монолог с деликатным намеком на Путина — чтоб вдумчивые, интеллигентные зрители Додина все поняли, а дающие на проект деньги тупицы из Минкульта ни о чем не догадались. Возможно, в этой точке все и сходится: культ Додина в качестве величайшего режиссера современности, Киркоров в зале и причуды ценообразования?

Читать оригинальную запись

Читайте также: