«Бешеные деньги» А.Островского в театре им. В.Маяковского, реж. Анатолий Шульев

Потертые коринфские колонны с гигантскими птичьими гнездами на капителях, самогон из огромной бутылки разливается в бокалы под шампанское, чемоданы и дым… — предыдущая, дебютная премьера Шульева в Маяковке, «Я была в доме и ждала…» по Лагарсу на малой сцене театра, казалась работой скромной, но для начинающего режиссера достойной и куда более самостоятельной, чем нынешние «Бешеные деньги», при всех их явных достоинствах. Три с лишним часа спектакль смотреть не скучно — уже достижение. Если не содержательный пафос пьесы, то характеры отдельных ее героев поданы в постановке неожиданно, тонко, со вкусом заострены до гротеска. Васильков в исполнении Алексея Дякина получается необычайно яростным в проявлениях своих эмоций (любви, ревности, да и в деловой хватке), в этой ярости искренним, в этой искренности более обыкновенного комичным; так что в финале его лицо выглядит словно внезапно застывшая лава и невозможно воспринимать его строгость иначе как маску. Полина Лазарева играет Лидочку не просто избалованной фифой, а зрелой наглой хищницей. При такой главной паре самым обаятельным, самым неожиданным, да и самым честным персонажем пьесы оказывается Телятев в исполнении Виталия Гребенникова — шут и выпивоха, юродствует он все-таки от души, а не за деньги или иные материальные блага, как Лидочка, но и не забывается в своем юродстве, как Васильков или выморочный князенька Кучумов (Александр Андриенко). По контрасту с Кучумовым подчеркнуто сдержан в своем напыщенном цинизме Глумов (Константин Константинов). Не дает скучать помощник Василькова, его постоянный спутник в деловых поездках Василий (Юрий Никулин), из путешествий вынесший не только пристрастие к горячей, с пылу-с жару, прям со сковородки яичнице, но и к нехитрым фокусом — даром что ли называют его в шутку «факиром»? Наиболее предсказуемым в ансамбле оказывается образ Надежды Антоновны Чебоксаровой — «Бешеные деньги» поставлены к юбилею Светланы Немоляевой, и хотя номинально у нее здесь роль второго плана, благодаря тому, что актрису не ограничивают в присущих ей фирменных красках, жестах, интонациях, выход получается вполне бенефисный, актриса в каждом звуке и движении узнаваема по многочисленным предыдущим своим работам, поклонникам на радость и к пользе самой юбилярши.

Однако Светлана Владимировна долгими десятилетиями работы в профессии заслужила, чтоб характерные черточки ее всегдашней манеры опознавались на раз и принимались с благодарностью, если уж не с восторгом. Анатолию Шульеву вроде пока еще рановато отказываться от поисков себя, своего собственного почерка в режиссуре. Между тем в отличие от Лагарса в Островском он себя реализует как не просто как верный ученик Туминаса, но в каких-то наиболее явных примерах как ловкий его эпигон. А поскольку стилистика Туминаса во всей своей специфике угадывается по одной мизансцене, даже по статичной «картинке», то на пользу молодому режиссеру умело примененные навыки мэтра не всякий раз идут. Понятно, что сценограф Мариус Яцовскис создает пространство спектакля в эстетике определенной — тем увлекательнее было бы внутри заданного канона куда-то пойти поперек заданной инерции, а не по течению. И если Анатолий Шульев — ученик Туминаса, то композитор спектакля Полина Шульева — как будто ученица Латенаса, во всяком случае ориентация на все тот же целостный, прекрасный в своем роде, но чужой и уже готовый канон налицо. Кто не видел «оригинала», тому шульевская «копия», вероятно, придется по вкусу. Фанатам «оригинала», возможно, тоже — но самому режиссеру вряд ли стоит переоценивать результат. Иначе дальше будет продвигаться собственным путем еще тяжелее.

Читать оригинальную запись

Читайте также: