Своя нога

«ДЯДЯ ВАНЯ», Д.Обухов, ГИТИС, Мастерская Женовача, 2016г. (10)

«Мне снилось, будто у меня левая нога … чужая» — спектакль начинается ночным кошмаром профессора Серебрякова. Белая-белая женщина выходит из левой кулисы. Белая-белая женщина проходит через темную-темную сцену. Белая-белая женщина приволакивает левую-левую ногу. У белой-белой женщины … чужая нога!

Спектакль поставлен в сновидческой манере, он представляет собой чье-то сновидение. Сон о «Дяде Ване». Только вот вопрос – чей же это сон?

Это не сон хромающей старухи Войницкой. Это не сон старого подагрика Серебрякова. Рутинеры такого «Дядю Ваню» не могут себе представить даже во сне. Такой неординарный спектакль может присниться только очень молодому человеку.

Молодому режиссеру снится постановка «Дяди Вани». Как это бывает во снах, все ситуации гипертрофированы, мизансцены резки и вычурны. То ложатся на сцену, то ползают. То на стенки забираются, то на колени друг к другу. То жмутся по углам, то разговаривают с дверью. Как это бывает во снах, история не имеет начала (пьесу играют со второго действия).

В сон режиссера вторгаются знаменитые постановки других режиссеров (призраки из вахтанговского «Дяди Вани»). Все персонажи заострены до гротеска. Профессор Серебряков (Дмитрий Матвеев) – старый, что малый – впал в детство и ведет себя как избалованный ребенок. Не один десяток Серебряковых видел, но никто не сыграл фразу «господа, повесьте ваши уши на гвоздь внимания» с такой чистой самовлюбленностью – сказал, как одарил. Елена (Варвара Насонова) – женщина-русалка, хищница, охотится на мужчин. Злой гротеск. Себя режиссер увидел во сне в роли Войницкого – тут гротеск только в первых сценах (роковая страсть, вращение глаз), а потом все становится так психологично, так пронзительно. Гротеск обостряет боль. Если «чужая нога» болит, значит это своя нога.

И только один персонаж в спектакле не спит, участвует в игре, но и видит все со стороны. У этой истории нет начала, но у нее есть финал и он принадлежит Соне. Все персонажи по очереди уходят со сцены. Соня (Яна Оброскова) остается одна и смотрит на то, что осталось, на следы только что отшумевшей истории – на сцене вода, грязь, ошметки букетов. Соня молчит. Актриса держит паузу. А у зрителя вертится отрывок из Шекспира, может быть и она об этом думает, глядя на сцену.

Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь — только тень, она — актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел —
И был таков.
Жизнь — сказка в пересказе глупца.
Она полна трескучих слов и ничего не значит.

Именно с таким чувством, отстраненно и произносит Соня последний монолог «мы отдохнем». А «небо в алмазах» (зимнее, ночное, московское небо) в этот момент видно в окно. Окно в учебной аудитории ГИТИС участвовало во многих студенческих спектаклях, вот и на этот раз оно открывается в финале и играет роль окна в иной мир.

Читать оригинальную запись